Космогон стр. 3
отношении этого по-человечески странного и гуманно опасного в самом верхнем смысле субъекта. Или объекта? Неизвестно. Но не существенно, ведь и в отношении переводчика я не могу сказать однозначно – субъект он или объект. Важен смысл: человечеству, полагает мой корреспондент, угрожает опасность. Вы спросите, почему именно человечеству, а не лично мне? Когда этот реликт пишет местоимение «вы» с большой буквы, он подразумевает вид, а не одного, хоть и уважаемого, хомо сапиенс.
Итак, меня попросили проникнуть мыслью во все слои преобразованного в текст волнового пакета. Но где же сам перевод? Неужели я должен выискивать его между строк в ста пятидесяти четырёх словах сообщения? Я собрался перечесть послание в третий раз и приступить к поиску скрытого смысла, но тут заметил, что к письму прикреплён увесистый файл. Если судить по названию и расширению, – как раз в нём и содержится перевод с языка волновых функций на русский. Обозвав себя идиотом, а переводчика квантовым болтуном, я открыл вложение и прочёл в заглавии «Космогон».
Космогон. Глава первая
ПашняС недавних пор он стал именовать себя Огородником. Имя пришлось по душе: услышишь, и сразу представляется поднятая загодя зябь и полные жизни семена полисферы.
Родитель не одобрял его увлечения огородничеством, но всё же помог получить надел. Не близко от центра Молочной провинции, но и не на пустошах, в удобной прямовидности от стремнины Орионова ручья, где почва жирна и влажна. Стало быть, водородицы светлой много будет в ней, когда отойдёт тёмная вешняя влага. Будет чем питать корнесвет после подмятия целины, и легче выйдет полисферы окучивать, чтобы ровней поднимались всходы. А что родитель недоволен – пустое. Старик закваски древней, где ему понять тягу нового поколения к уединению и труду размеренному, к неторопливым занятиям. Всё бы ему давить, теснить и самодурски править; в центре рождён, в центре взращён, в центре пребудет до тех пор, пока снова не сольётся со светом тьма. «А и не знает старик, как жизнь провинциальная красна и привольна, – думал Огородник утром первого дня, озирая зяби, – расти да радуйся шири. Захоти я, и то не удержался бы близ родителя, ведь знамо дело – гон у меня. Что тут непонятного? Не один я такой, немало косматых разбежалось из-под опеки, и как бы не опередил меня кто, не осквернил бы почву близ ручья Орионова потравой или севом непорядным, грабительским». Забеспокоился Огородник, озирая округу, но конкурентов в прямовидности не было, а зябь лежала неграблёная, нетронуто влажная, как думосфера перед оплодотворением. При мысли о зачатии Огородник исполнился гордости, светлое томление пронизало его насквозь, и
подумалось ему, что имя Огородник простовато, мало ли косматых в Молочной провинции?! Гон у Орионова ручья выйдет особенно косматым. Наикосматейший будет гон. «Космогон», – подумалось огороднику, и со словом этим приступил он к пашне. Налёг всею силою, всею жаждою гона, всею весеннею нерастраченною страстью. В его сознании отдалось ликующим эхом: «Я Космогон!» – и он ответил мыслям своим, всё ещё выжимая всею тяжестью тёмную влагу из гряд:
– Космогон-Огородник отныне имя моё! – И при этих словах отошли из гряд тёмные воды.
Дневник Космогона-ОгородникаПо замыслу моему стал я огородником, по словам моим имя себе избрал Космогон-Огородник, и со словами такими приступил к