Космос Эйнштейна. Как открытия Альберта Эйнштейна изменили наши представления о пространстве и времени стр. 13
сделают великое открытие. Очень скоро они влюбились друг в друга по уши. Разлучаясь на каникулы, писали длинные страстные любовные письма, называя друг друга всевозможными милыми и забавными прозвищами, такими как «Джонни» и «Долли». Эйнштейн адресовал своей возлюбленной стихи и взывал к ней: «Я могу поехать куда захочу – но я везде чужой, и мне не хватает двух твоих маленьких ручек и пылких уст, полных нежности и поцелуев». Эйнштейн и Милева Марич обменялись примерно 430 письмами, которые сохранил один из их сыновей. (По иронии судьбы, хотя семья Эйнштейнов жила едва ли не в бедности и едва сводила концы с концами, недавно некоторые из этих писем были проданы на аукционе за $400 000.)
Друзья Эйнштейна не могли понять, что он нашел в Милеве. Если сам Эйнштейн был общительным человеком и обладал превосходным чувством юмора, то Милева, четырьмя годами его старше, не могла похвастать такой жизнерадостностью. Она была замкнутой, часто бывала не в духе и никому не доверяла. Кроме того, она заметно хромала (у нее от рождения одна нога была короче другой), что еще сильнее отдаляло ее от окружающих. Друзья перешептывались у нее за спиной по поводу странного поведения ее сестры Зорки, которая вела себя не всегда адекватно и позже была помещена в клинику с диагнозом «шизофрения». К тому же, что самое важное, социальный статус Милевы вызывал серьезные сомнения. Если швейцарцы посматривали на евреев сверху вниз, то сами евреи, в свою очередь, сверху вниз смотрели на обитателей юга Европы, особенно выходцев из Балканских стран.
Милева не питала по поводу Эйнштейна никаких иллюзий. Его блестящий талант, как и непочтительное отношение к любым авторитетам, успели уже стать легендой. Она знала, что он отказался от немецкого гражданства и придерживался непопулярных взглядов по вопросам войны и мира. Она писала: «Язычок у моего милого весьма язвительный, к тому же он еще и еврей».
Растущая привязанность Эйнштейна к Милеве проложила трещину в его отношениях с родителями. Его мать, одобрительно смотревшая на отношения сына с Марией, сильно невзлюбила Милеву. Она была уверена, что девушка недостойна Альберта и наверняка погубит и его самого, и их репутацию. Попросту говоря, по мнению матери, она была слишком старой, слишком больной, слишком неженственной и… слишком сербкой. «Из-за этой мисс Марич я переживаю самые горькие часы в своей жизни, – признавалась она подруге. – Если бы это было в моих силах, я сделала бы все, чтобы удалить ее с нашего горизонта. Я ее по-настоящему не люблю. Но я потеряла всякое влияние на Альберта». Она предупреждала
сына: «К тому времени, когда тебе будет 30, она превратится в старую ведьму».
Но Эйнштейн твердо решил встречаться с Милевой, даже если это грозило разладом их дружной семье. Однажды, приехав в гости к сыну, мать спросила у Эйнштейна: «Что же из нее получится?» – и, услышав в ответ «Моя жена», неожиданно бросилась на постель и горько разрыдалась. Она обвинила Эйнштейна в том, что он губит свое будущее ради женщины, «которая не может войти в приличную семью». В конце концов, столкнувшись с яростным неприятием со стороны родителей, Эйнштейн вынужден был отложить свои планы женитьбы на Милеве до окончания учебы и получения хорошо оплачиваемой работы.
В 1900 г., когда Эйнштейн окончил Политехникум с дипломом по физике и математике, удача от него отвернулась. Считалось, что он получит место ассистента. Это было нормальной ситуацией, особенно с учетом того, что все экзамены он сдал и курс окончил с хорошими результатами. Но поскольку профессор Вебер отозвал свое предложение о работе, Эйнштейну, единственному с его курса, отказали в должности ассистента – по существу, демонстративно дали пощечину. Нахальный студент внезапно обнаружил себя в весьма непростых обстоятельствах, особенно с учетом того, что ручеек материальной помощи от состоятельной тетки в Генуе пересох в связи с окончанием университета.
Эйнштейн, не подозревавший о глубине и силе антипатии Вебера, сослался на него как на рекомендателя, не догадываясь о том, что это может окончательно подорвать его будущее. Постепенно он, хотя и неохотно, начал понимать, что эта ошибка, вероятно, положила конец его карьере еще до ее начала. Он горько жаловался: «Я давно бы нашел [работу], если бы Вебер не вел со мной нечестную игру. Но я все равно делаю все возможное и не теряю чувство юмора… Бог создал