Кости и камни стр. 64
вновь открылась дверь дома, зато услышал, как приглушенные звуки приема стали громче, а потом опять затихли. Скрипнуло дерево крыльца, и рядом с Леонардом встала его жена. Равнодушно скользнув взглядом по темному дворику, Мадлен сказала, даже не посмотрев на мужа:– Идем, нам пора домой.Подхватив длинный подол вечернего платья, она зашагала к машине, и гравий дорожек скрипел под подошвами ее туфель. Леонард пожалел, что отказался от рюмки коньяка, которую ему предлагал Дэвис, радушный хозяин приема.В машине было тепло, хотя Леонарду казалось, Мадлен распространяет вокруг себя холод с соседнего сиденья. Мужчина включил печку и сразу почувствовал себя уютнее. Дворники поскребли стекла, очищая от капель дождя, которые Леонард то ли видел, то ли ему казалось, что видит. Наконец, он нажал на газ, и машина мягко двинулась вперед. Утопающий в огнях и звуках музыки дом постепенно оставался позади.– Нехорошо было убегать так быстро.Леонард не отрывал взгляда от дороги, но заметил краем глаза, как Мадлен пожала плечами на его слова.– Они все уже настолько пьяны, что не заметят.– Ты так торопишься к Анабель?– Я хочу домой.В последнее время все разговоры с женой упирались в подобную стену. Она все меньше хотела куда-то выходить, и Леонарду казалось, что будь ее воля, Мадлен Уэйнфилд вообще перестала бы покидать уютные стены. Да и на приемах она откровенно скучала, причем даже говорила в лицо людям, что они все ей скучны. Обычно после таких реплик и пары бокалов шампанского Леонарду приходилось увозить жену домой. Или она не терпящим возражений голосом говорила, что хочет вернуться домой.– Скоро твои сыновья возвращаются из колледжа.– Они настолько же мои, как и твои.Мадлен только фыркнула в ответ:– Если бы не твое влияние, Винсента уже давно выгнали из колледжа. Хотя подозреваю, он еще и Фредерика покрывает.– Ты слишком строга к мальчикам.– Эти «мальчики», как ты их называешь, уже выросли, а скоро и займутся твоими делами.– Ну, я пока не собираюсь умирать или отдавать им дела. Им еще многому предстоит научиться.Но Мадлен смотрела в окно, и Леонард знал, что она его уже не слушает. Ее внимание привлекло что-то такое во тьме, что видела она одна. Этим обычно и заканчивались разговоры о детях, как и все прочие: она отвлекалась, и вести с ней диалог переставало быть возможным.Леонард замолчал и сосредоточился на темной дороге, освещенной фонарями. Он не любил возвращаться вечерами из пригорода, особенно когда уже стемнело. А этот Дэвис вообще решил устроить прием на ночь глядя. Хотя конечно, предполагалось, что большая часть гостей останется если и не до утра, то до глубокой ночи точно.– Там огни.Голос Мадлен прозвучал настолько хрипло, что Леонард невольно глянул на нее. Но женщина, не отрываясь, смотрела в окно машины. За ним стоял непроглядный мрак, дальше полоски фонарей ничего не было видно. Но Леонард не сомневался, Мадлен действительно верит в то, что видит какие-то огни.– Не волнуйся, – мягко сказал он, – это всего лишь огни, скоро они исчезнут.– Они не исчезают всю мою жизнь.Второй раз за вечер интонации Мадлен удивили Леонарда. На этот раз в ее голосе проступила горечь, как будто она впервые в жизни осознала, что ее странности – это не просто странности (когда-то так думал и сам Леонард), а безумие, все прогрессирующее.Изящная ручка Мадлен нажала несколько кнопок на панели,
Переход на страницу