Кости холмов стр. 522
хану всю свою жизнь, неустанно стараясь доказать, что был достоин оказанной чести. Субудай вздохнул. За ханом он готов был идти на край света, но ему не хотелось бы быть его сыном.
Дозорные опередили Джучи, доложив Субудаю об одиноком всаднике, едущем через лес. На мгновение у Субудая блеснула надежда, что это не Джучи, что тот не пожалеет жизни людей ради собственной свободы. Чингис поступил бы именно так, но Джучи жил по другим правилам, и Субудай слишком хорошо его знал.
Убедившись, что это Джучи, Субудай остался неподвижно сидеть в седле. Даже теперь он надеялся, что Джучи изменит решение, но тот подъезжал ближе и ближе, пока не встретился с полководцем.
– Вези меня домой, Субудай. Возьми меня, но отпусти их.
Субудай кивнул в ответ, и Джучи направил коня в гущу воинов Субудая. Едва сознавая, что происходит, они только таращили глаза то на ханского сына, то на своего темника. Тумен повернул в обратный путь, а оба генерала проехали сквозь ряды всадников в начало колонны.
– Прости, – наконец сказал Субудай.
Джучи недоуменно посмотрел на него и вздохнул.
– Ты лучше, чем мой отец, – ответил он, заметив косой взгляд Субудая на меч с рукояткой в виде головы волка. – Ты же не заберешь его у меня, Субудай? Я выиграл его в честном бою.
– Я должен это сделать, – покачал головой Субудай. – Пусть побудет у меня.
Джучи колебался, но выбора у него не было: его окружали воины Субудая. Внезапно Джучи скривил лицо, устав от невыносимой борьбы, что тянулась всю его жизнь.
– На, забирай, – ответил он, снимая ремень вместе с ножнами.
Субудай протянул руку, как бы принимая клинок. Джучи еще смотрел на свой меч, когда одним быстрым движением Субудай перерезал глотку ханскому сыну. Тот упал замертво, и только алая кровь хлестала на белый снег.
Спускаясь с коня, чтобы осмотреть бездыханное тело, Субудай рыдал и с трудом перехватывал воздух.
– Прости меня, друг, – говорил он. – Я слуга твоего отца.
Опустившись на колени, он долго стоял возле тела, а воины молчали, зная, что теперь лучше не тревожить его.
Наконец Субудай вновь овладел собой и поднялся, глубоко дыша, будто морозный воздух мог смыть кровь с его рук. Он исполнил приказ, но ему не стало от этого легче.
– На рассвете идем в их лагерь, – сказал Субудай. – Теперь, когда он мертв, они пойдут с нами.
– Что делать с телом? – спросил один из командиров, тоже знавший Джучи с детских лет, и Субудай не мог посмотреть ему в глаза.
– Возьмем с собой. Поаккуратнее с ним. Он все-таки был сыном хана.
Глава 36
Чингис остановил коня у спуска в Панджшерскую долину. Ветер с воем гонял в пустоте пыльные вихри, а на другом берегу реки прыгали и бойко кричали стервятники, ссорясь из-за добычи. Хмыкнув, Чингис ударил скакуна пятками и начал спускаться в долину. Джебе ехал рядом с Чингисом во главе войска, включавшего и тумены младших сыновей хана. Если воины Угэдэя уже видели последствия битв и набегов, то воины Толуя были еще юнцами, некоторым не исполнилось и четырнадцати. Они смотрели на все широко раскрытыми глазами, пока старшие не тыкали самых впечатлительных рукоятью меча под ребра.
Сорок тысяч всадников, грязных и отощавших от утомительной