Кости холмов стр. 532
подбираясь к Чингису.
В последний момент он успел бросить короткий взгляд на Угэдэя, но там натиск противника был гораздо слабее.
У ходя от напористой атаки мусульман, Чингис стремительно отвел лошадь назад. Чингис подавал ей команды, вдавливая колени в бока животного, и лошадь послушно следовала его приказам, танцуя на месте, чтобы освободить достаточно места для размашистых ударов хозяина. Чингис с маху снес голову одному из врагов, дерзнувшему подойти слишком близко, но за ним появился другой и полоснул клинком по передней ноге кобылицы. Лошадь отпрянула назад, но веса тяжелой заточенной сабли было достаточно, чтобы разрубить кость. Громкое ржание – и Чингис вылетел из седла, правая рука неловко уткнулась в землю, приняв на себя всю тяжесть тела. Чингис почувствовал тупую боль в предплечье, но попытался подняться на ноги, не подозревая, что плечевой сустав вышел из чашечки. Хану казалось, что враги окружили его со всех сторон, и он почти растерялся.
Клин Чингиса перестроился без лишних команд, когда монголы бросились спасать своего хана. Всадники прорывались вперед, чтобы сбить атаку врага. Между тем один из монгольских воинов спешился и, подняв хана с земли, попытался закинуть его на седло своей лошади. Усилия воина увенчались успехом, и хан снова сидел в седле, хотя его спаситель погиб, сраженный ударом в спину. Хан потерял меч, рука беспомощно висела, и каждая попытка шевельнуть ею причиняла острую боль. Вынув левой рукой кинжал из сапога, Чингис повернул лошадь назад. Его воины с криком врывались в образующуюся за ним пустоту. Собрав в кулак последние силы, они наскакивали на врага, но долгий поход через горы измотал многих из них, всадникам не хватало напора, и многие погибали, как только сбавляли скорость.
Взбешенный из-за повреждения руки, Чингис продвигался назад сквозь ряды своей армии. На мгновение он пожалел, что Кокэчу нет здесь, чтобы вправить ему сустав, но в войске хана имелись и другие знатоки боевых ранений. Заметив одного из своих командиров минганов, Чингис громко позвал его, перекрикивая рокот битвы.
Командир едва не лишился головы, когда обернулся к хану. Ответив молниеносным ударом по ногам нападавшего, командир мингана резко развернул коня и направился к хану, стараясь ехать быстрее, но плотные ряды войска тормозили движение.
– Что прикажешь, повелитель? – спросил он, задыхаясь.
– Вставь мне руку в плечо, – ответил Чингис.
Плечо теперь болело невыносимо. Чингис мирно сидел в седле, а мимо проносились другие всадники, с любопытством засматриваясь на хана. Чингис спокойно убрал кинжал обратно в сапог, затем, крепко взявшись за луку седла левой рукой, перекинул ногу через лошадь и спрыгнул на землю. Командир мингана наконец отдышался и принял серьезный вид.
– Надо лечь лицом к земле, повелитель, – сказал он, убирая меч в ножны.
Чингис, крякнув, лег на землю. Его лицо осталось невозмутимым, когда командир тысячи взял хана за поврежденную руку и ощупал сустав.
– Живее! – гаркнул Чингис.
Командир мингана уперся сапогом в подмышку Чингиса и резко дернул за руку, одновременно выворачивая ее. Новый приступ тупой боли – и на мгновение у Чингиса побелело в глазах, но потом боль исчезла. Командир помог хану подняться, и Чингис тут же проверил, все ли в порядке с рукой.
– Пока можно наносить только рубящие удары вниз от себя, но нельзя