Кости Земли стр. 120
быть как постоянной, так и переменной, регулироваться изнутри или снаружи, уровень метаболизма может быть низким и высоким. Поддержание постоянной температуры тела называется гомеотермией. Вариативная температура, обычно сходная с температурой внешней среды – пойкилотермией. Температура, регулируемая изнутри, называется эндотермией, снаружи – эктотермией. Животное, уровень метаболизма которого в состоянии отдыха остается высоким, называется тахиметаболиком, низким – брадиметаболиком. Это понятно? Прекрасно. Итак, теплокровные животные в большинстве своем гомеотермики, эндотермики и тахиметаболики, в то время как хладнокровные – пойкилотермики, эктотермики и брадиметаболики. Но голые кротовые птицы оказываются гомеотермиками, эктотермиками и тахиметаболиками. Они что, холоднокровные? Существуют некоторые виды насекомых, температура тела которых в неподвижности равна температуре окружающей среды, но в полете поднимается гораздо выше. Они пойкилотермики, эндотермики и брадиметаболики. Теплокровные или холоднокровные? А звери, впадающие в спячку? Гомеотермики, эктотермики, брадиметаболики? И тепло– и холоднокровные одновременно? Если бы вы сами начали изучать механизм этой системы, вы бы поняли, что я невероятно упрощаю. На самом деле все еще запутанней. Вот я и решила навести здесь порядок.
Во время этой импровизированной лекции Джимми с удовольствием наблюдал, как Сэлли понуро и молчаливо стоит в дальнем углу. Ей удалось высказаться только раз, да и то никто не услышал. Изредка она бросала быстрые взгляды на Гриффина и тут же вновь отводила глаза.
Неудивительно. Впервые Сэлли удостоилась возможности увидеть себя со стороны, и, судя по всему, увиденное ей не понравилось. Единственное, чего не мог понять Джимми, – почему так разговорчива Гертруда.
Гриффин слушал ее молча, не поднимая головы, просматривая книгу за книгой.
– Кожаные обложки, – проговорил он, когда Гертруда наконец замолкла. – Серебряное тиснение. Они хорошо к тебе относятся. И остров... Здесь что, все живут в башнях?
– Некоторые. Большинство – нет.
– Выходит, тебя вроде как премировали? И кто же, разреши спросить? – нелюбезно поинтересовалась Молли.
– Наши спонсоры. Я тоже кое-что для них делаю.
– Что именно?
– Вы уже поняли, мне даровано право изменить собственное прошлое. Иначе мы бы сейчас не разговаривали. То, что я живу здесь, отнюдь не премия, а скорее цена, которую приходится платить за это разрешение. Правда, не слишком высокая. Мне позволено заниматься любимыми делами – в основном исследованиями, – а в ответ я разрешаю исследовать себя, когда у них возникают какие-либо вопросы по поводу человеческой расы.
– Да, но в чем состоит твоя работа? – упорствовала Молли.
– Я – типовой экземпляр Homo sapiens.
Лицо Джимми вытянулось. Заметив это, Гриффин объяснил:
– Когда Линней создавал свою систему классификации, он просто описывал основные черты каждого вида, создавая о нем некое абстрактное представление. Но, как обычно, начались недоразумения. Иногда, руководствуясь таким описанием, представителя одного вида принимали за представителя совершенно другого. Поэтому сейчас описание вида делается с конкретного животного, называемого типовым экземпляром. Он тщательно выбирается и сохраняется, а когда возникают какие-то вопросы, исследуется вновь.
– Я что-то не...
– Доктор Сэлли – образец человеческого существа. Та линейка, по которой мы все измеряемся.
– Подождите, – сказал Джимми. От его хорошего настроения не осталось и следа. – Вы имеете в виду, что моя принадлежность к человеческому роду измеряется тем, насколько близко я напоминаю ее?
– А что вам не нравится? – осведомилась Гертруда. На этот вопрос надо было либо отвечать весь день, либо не отвечать вовсе.– Возможно, ты наконец объяснишь