Костры амбиций стр. 413
какими пользуются судебные стенографисты. Надо же, как он хорошо одет! В зеленовато-сером твидовом пиджаке, белой рубашке с пуговками на кончиках воротничка, безупречной, прямо как у Роли, в старинном, ручной вязки, галстуке, черных фланелевых брюках и спортивных полуботинках. Внешне похож на йейльского профессора, имеющего вдобавок к твердому окладу еще и независимый источник дохода.
— Мистер Салливан, — обратился к нему Ковитский. — Принесите-ка сюда и свой стул.
Мистер Салливан вышел, вернулся с небольшим деревянным стульчиком, сел, поковырялся с машинкой, посмотрел на Ковитского и кивнул.
Ковитский сказал:
— Итак, мистер Киллиан, вы утверждаете, что обладаете информацией, имеющей непосредственное и существенное касательство к решению большого жюри по этому делу?
— Да, именно так, судья, — отозвался Киллиан.
— Хорошо, — сказал Ковитский, — я выслушаю вас, но берегитесь, если ваше ходатайство окажется необоснованным.
— Оно таким не окажется, судья.
— Потому что в таком случае я ваши действия буду рассматривать как очень неприглядные, самые неприглядные, какие я только наблюдал за многие годы работы судьей, то есть действительно весьма неприглядные. Я понятно выражаюсь?
— Безусловно, судья.
— Хорошо. Итак, вы готовы в настоящее время предоставить суду вашу информацию?
— Готов.
— Тогда давайте.
— Три дня назад, судья, мне позвонила по телефону Мария Раскин, вдова мистера Артура Раскина, и выразила желание поговорить с мистером Мак-Коем. Насколько мне известно — и из газет, кстати, тоже, — миссис Раскин давала по этому делу показания перед большим жюри.
Ковитский — Крамеру:
— Это так?
— Она вчера давала показания, — ответил Крамер.
— И я организовал встречу миссис Раскин и мистера Мак-Коя, на которую мистер Мак-Кой отправился, взяв с собой по моему настоянию скрытый магнитофон, чтобы получить документальную запись предстоящего разговора. Встреча происходила на Семьдесят седьмой улице Ист-Сайда, в квартире, которую миссис Раскин снимает, по-видимому, для… гм… приватных встреч… и запись той встречи на пленку была произведена. Пленка при мне, и я думаю, что суду следует знать о содержании имевшей место беседы.
— Одну минуточку, судья, — вмешался Крамер. — Он что — хочет сказать, что его клиент отправился к миссис Раскин заряженным аппаратурой?
— Насколько я понял, это именно так, — сказал судья. — Верно, мистер Киллиан?
— Совершенно верно, судья, — ответил Киллиан.
— В таком случае я вношу протест, судья, — сказал Крамер, — и требую занести его в протокол. Сейчас не время рассматривать подобное ходатайство, а кроме того — аутентичность пленки, которую мистер Киллиан намеревается представить, невозможно проверить.
— Сперва мы послушаем пленку, мистер Крамер, и посмотрим, что там есть. Посмотрим, стоит ли она дальнейшего рассмотрения prima facie <По первому впечатлению (лат.); при отсутствии доказательств в пользу противного (юр.).>, а затем обсудим привходящие соображения. Это вас удовлетворяет?
— Нет, судья, я не понимаю, как можно…
Судья раздраженно:
— Включайте пленку, советник.
Киллиан раскрыл чемоданчик, вынул оттуда большой магнитофон и поставил на стол Ковитского. Вставил кассету. Кассета была на удивление маленькая. Почему-то эта маленькая тайная кассетка казалась столь же отвратительной и подлой, как и вся затея.
— Сколько голосов на пленке? — спросил Ковитский.
— Только два, судья, — ответил Киллиан. — Мистера Мак-Коя и миссис Раскин.
— Мистер Салливан легко разберется в том, что мы будем слушать?
— Наверное, — подтвердил Киллиан. — Нет, простите, судья, я забыл. В самом начале пленки вы услышите, как мистер Мак-Кой разговаривает с шофером машины, на которой он ехал на встречу