Кот, который гулял под землей стр. 46
сигнал на обед! – воскликнула миссис Хаггинс, когда кто-то зазвонил в большой чугунный колокол, висевший на высоком столбе.
Столы ломились от всевозможных яств: жареные куры, печёные бобы, корнуэльские пироги с мясом, бутерброды с ветчиной, жаренные с пряностями яйца, картофельные салаты, домашние соленья и маринады, желатин разных цветов, шоколадные торты, сладкие пироги и тянучки из чёрной патоки – всего и не перечесть.
Когда колокол прозвонил во второй раз, извещая об окончании трапезы, произошло нечто вроде официальной церемонии. Были вручены призы самому старшему и самому младшему членам семьи, присутствовавшим здесь, а также тем Уимзи, которым пришлось проделать самый большой путь, чтобы попасть на семейную встречу. После этого все разошлись: старшие вернулись на свои стулья под деревом, молодежь продолжила игру в фрисби, мужчины собрались на парадном крыльце, чтобы обменяться новостями, а молодые мамы пошли в дом, чтобы уложить спать малышей.
Квиллер разгуливал среди мужчин и прислушивался к разговорам о рыбалке, о видах на урожай, о телевидении, похоронах, детях, кулинарных рецептах, несчастных случаях, хирургических операциях и о старых добрых временах.
Две женщины завели спор о том, как правильно готовить корнуэльские пироги с мясом.
– Когда мой дедушка работал на шахте Бакшот, – говорила одна, – он каждый день брал с собой такой пирог, а это значит, что бабушка пекла пирог каждый день. У меня сохранился её рецепт, и я точно знаю, что начинка состояла из мяса и картошки и ещё туда добавляли немного лука.
– Ну а в моей семье пирог не был пирогом, если в него не добавляли репы, – возразила другая женщина.
– Ни за что! – упорствовала первая. – Моя бабушка скорее отравила бы колодец, чем положила репу в пирог.
Пожилые люди делились воспоминаниями, стоял непрерывный гул – словно пчёлы жужжали в кустах сирени. Седовласый мужчина, на котором была надета голубая лента с надписью «Самый старший», говорил:
– Когда я впервые пришёл на семейную встречу, во дворе стояла уборная, или «Кузен Джон», так их тогда называли. А теперь вместо нормального туалета приходится пользоваться горшками. Да, времена меняются…
– А банки? – спросил один из его слушателей. – Раньше ты мог прийти домой к банкиру после ужина и он по твоей просьбе открывал свой банк, раз у тебя туго с наличными. Никаких тебе хитрых замков, ни сигнализации, ни телеглаз, ни прочей дребедени.
Среди молодых женщин Квиллеру удалось-таки разыскать Мэрилин Уимзи.
– А где Клем? – спросил он.
– Он не смог прийти, – отвечала она.
– Надеюсь, он не заболел? Вчера его не было на работе, а в пятницу – на шествии.
– Клема нет в городе, – сказала девушка, избегая смотреть в глаза Квиллеру.
– А завтра он будет? Пусть приходит, я жду его у себя. Нам надо обшивать крышу.
– Надеюсь, что да, – неуверенно произнесла Мэрилин.
Квиллер посмотрел на старшее поколение, собравшееся под большим деревом.
– Вы знаете, кто здесь Эмма Уимзи?
– Да, – живо ответила девушка, как будто была рада поменять предмет разговора. – Вон она, в синем свитере, сидит на стуле.
На полпути к собранию стариков Квиллера перехватила энергичная женщина в яркой куртке с надписью «Мы позаботимся о вас».
– Мистер Квиллер, вы, наверное, не помните меня. Я Ирма Хасселрич.
– Конечно помню, – сказал он. – Вы дочь поверенного Хасселрича, и вы работаете в Обществе помощи