Кот, который гулял под землей стр. 94
студню, чтобы я сделал фотографии. А что, если сегодня? До Локмастера всего час езды. Мы сможем поговорить о нашем приключении на острове Трёх Деревьев. Будет лучше, если мы выговоримся друг другу.
Квиллер согласился приехать. Ведь так советовал и гороскоп.
– Ну что, прокатимся? – спросил он своих любимцев, открывая две банки тушенки с гарниром: одну для себя, другую для них. – Вас будет снимать профессиональный фотограф. Календарь с вашим портретом выиграет всё призы.
Коты выбирали только куски мяса и слизывали подливку, а морковь, картошку и лук аккуратно выгребали на края тарелки. Потом они принялись умываться по установленному ритуалу, размеренно, как по нотам: три-четыре – облизать лапки, три-четыре – вытереть нос, три-четыре – почистить за ушами. Квиллер принёс дорожную корзинку – Коко и Юм-Юм с готовностью запрыгнули в неё и разлеглись на подушке в таких позах, словно их собирались фотографировать уже сейчас. Когда машина въехала в Локмастер, коты крепко спали.
Особняки, некогда принадлежавшие лесопромышленникам, были украшены фронтонами и башенками. Некоторые – мезонинами и верандами. Теперь в одном из особняков находилось похоронное бюро, в другом – музей, в третьем размещались две страховые компании, в четвёртом – три агентства по продаже недвижимости, в пятом – больница, а в шестом расположилась фотостудия Бушленда.
Буши встретил Квиллера в дверях с распростертыми объятиями, словно пережитое испытание сделало их кровными братьями.
Вики произнесла со слезами на глазах:
– Я чуть с ума не сошла тогда.
– Ну, вы же по крайней мере сидели дома в тепле, – пошутил Квиллер,
– Удивительно, как вы и Буши так удачно отделались. Бедный Роджер всё ещё в больнице, хотя он моложе вас.
– У Роджера низкий гемоглобин, – заметил Буши. – Ему надо каждый день пить красное вино. Моя мать – итальянка, и она лечила все болезни красным вином. Почему бы мне не полить вином свою лысую голову, Квилл?
– Несите котов в студию, – прервала Вики болтовню мужа.
Студия была оформлена в стиле позднего викторианства, и современные фотографии выглядели в ней немного странно. Квиллер поставил корзину перед мраморным камином и открыл крышку. Все ждали, когда коты соизволят выбраться, но в корзине никто не шевельнулся. Квиллер заглянул внутрь и увидел, что его ребятки сплелись в какой-то невообразимый пушистый клубок.
– Просыпайтесь, – тихонько прикрикнул на них Квиллер. – Вас собираются фотографировать.
Из пушистого клубка возникли две кошачьи головы: Коко проснулся моментально и настороженно оглядывался вокруг, Юм-Юм смотрела на всё мутными со сна глазами.
– Давайте уйдём в другую комнату, – предложил Буши, – и что-нибудь выпьем, пока они не освоятся на новом месте.
Следующие полчаса Буши и Квиллер вспоминали
то, что им пришлось пережить на острове.
– Помнится, я проявил там больше силы духа, чем когда-либо прежде.
– И я тоже почувствовал какую-то силу, которая помогла мне бороться с холодом, – взволнованно говорил Буши.
Чем больше они говорили, тем менее страшной казалась пережитая ими опасность. Теперь они обращали внимание в основном на смешную сторону этого приключения. Когда-нибудь они будут только смеяться, вспоминая о нём.
Вернувшись в студию, Квиллер увидел, что коты как ни в чём не бывало спят в корзинке.
– Ну вы даете, ребятки! – воскликнул Квиллер.
Он хотел было взять Коко из корзины, но тот намертво вцепился когтями в прутья.
– Вылезай, малышка, –