Кот, который ограбил банк стр. 18
донизу, а потом вернуться сюда или в кафе «У Ренни».
Все дружно двинулись вверх по парадной лестнице.
Увидев портрет, Полли воскликнула:
— Квилл, она великолепна! Так безмятежна, так благородна! Я буду звать её леди Анна в честь героини шотландского восстания. Я должна поздравить Пола Скамбла.
Художник, похожий на сказочного гнома с расчёсанной на две стороны бородой, беседовал с потенциальными заказчиками. В начале года он писал портрет Полли и теперь, увидев её, широко раскрыл объятия и воскликнул:
— Крошка, ты напоминаешь мне ангела!
Полли в ответ улыбнулась, а Квиллер поддел художника:
— Зато ты напоминаешь дьявола.
— В этом тряпье, — Скамбл указал на смокинг, — я больше похож на пингвина.
— На пингвина ты не похож. У них ноги короче.
— Пол, ты гений! — прервала их пикировку Полли. — Ты изобразил саму душу леди Анны.
— Изображать души — моя специальность. Шеф полиции бродил по залу, недоверчиво разглядывая детали оформления.
— Очень уж чудно! — поделился он с Квиллером.
— Твоя дочь заслуживает медали за трудовой подвиг. Вспомни, каким мрачным был старый отель.
— Зато чистым, — проворчал Броуди.
— У тебя, наверное, забот по горло с охраной Делакампа? — поинтересовался Квиллер.
— Не-а. Зачем ему наша помощь? Он уже не раз здесь бывал, и никогда ничего не случалось. Все делается тихо, по-семейному. Ценности хранятся в сейфе отеля. Никаких проблем.
Кто-то схватил Квиллера за руку.
— Этот портрет прямо видение из прошлого! — сказал Арчи. — Она точно так и выглядела, когда мы были мальчишками. Помню, я приходил к вам, и она играла для меня «Полёт шмеля», а я всегда слушал открыв рот и удивлялся тому, как быстро бегают по клавишам её пальцы.
— Да, техника у неё была приличная.
— А ты мог сыграть только «Юмореску», и притом вдвое медленнее.
— Зато по бейсбольному полю я бегал быстрее, — вставил Квиллер. — Иногда я жалею, что не приложил больше стараний к тому, чтобы научиться играть. Так или иначе, в игре на фортепьяно я не был силен.
В этот момент их прервал фотокорреспондент. Он хотел снять Квиллера на фоне портрета.
— Только вместе с художником, — заявил Квиллер. — Я-то здесь сбоку припека — она меня родила, — а вот он сумел вернуть её к жизни.
В уголке фойе, оформленном под читальню, Фрэн Броуди выступала с небольшой лекцией о Густаве Стикли. На стене висел портрет знаменитого краснодеревщика начала двадцатого века в галстуке-бабочке и пенсне на цепочке. На лице его блуждала загадочная улыбка.
— О чём говорит нам эта улыбка? — спрашивала Фрэн у слушателей, завороженных её мелодичным голосом и ошеломляющим платьем. — Он был писателем, философом и художником, а вышел из очень скромной фермерской семьи, жившей в Висконсине, старший из одиннадцати детей. Судьба лишила их родителей, когда Густаву было всего двенадцать лет, и он стал главой семьи. Мальчику пришлось бросить школу и устроиться на работу в каменоломню. Но одновременно он занимался самообразованием и много читал. Он возненавидел камень и страстно полюбил дерево. Его знаменитая мебель, изготовленная в период с тысяча девятьсот пятого по тысяча девятьсот пятнадцатый год, отличалась простыми,