Кот, который ограбил банк стр. 34
пеко, оранжевый пеко, цветочный оранжевый пеко, золотистый цветочный оранжевый пеко, изменчивый золотистый цветочный оранжевый пеко, тонкий изменчивый золотистый цветочный оранжевый пеко и особо тонкий изменчивый золотистый цветочный оранжевый пеко.
Чай, который подали после обеда, назывался «дарджилинг» — «чайное шампанское», как нас проинформировали.
— Этот сорт выращивается в Индии на склонах Гималаев, крутизна которых достигает иногда сорока пяти градусов.
Вскоре после этого Делакамп с племянницей отбыли, и мы с удовольствием выпили крепкого кофе, делясь впечатлениями.
Полли вышла попудрить нос и вернулась с горящими глазами.
— Кэрол! Ты заново отделала туалетную комнату! Это просто поразительно!
Я, естественно, не мог не проверить, в чём дело. Одну из стен туалетной комнаты занимала ниша со стеклянными полками, на которых была расставлена коллекция флаконов из-под французских духов.
Полли не подозревала, что для неё уже заказан флакон «L'Heure Bleue».
На обратном пути Полли сказала:
— Завтра утром мистер Делакамп зайдет к Мэгги, чтобы купить у неё колье. Хотела бы я знать, сколько он ей предложит. Но я, конечно, не смогу её спросить, а сама Мэгги не скажет.
— А если и скажет, то вовсе не обязательно правду. Есть известное изречение: «Не задавай вопросов — и не услышишь неправды». Не помню, кто это сказал. Шекспир?
— Оливер Голдсмит, строчка из комедии «Она смирилась, чтобы победить», — тут же внесла поправку Полли.
— С тобой, дорогая, никакая энциклопедия не нужна.
— Спасибо, милый! Это, пожалуй, лучший комплимент, какой ты мне когда-либо говорил. Кстати, тебе известно, что в восемнадцатом веке не употребляли слова «ложь»? Говорили «выдумка», «фантазия»… Я не утомляю тебя подробностями?
— Нисколько. Это гораздо интереснее, чем сорта чая.
Они проезжали мимо шахты «Былая слава» и оба примолкли, глядя на призрачный в лунном свете силуэт копра.
— Насколько мне известно, Историческое общество вступило в полемику с окружными властями по поводу того, где именно возле шахт устанавливать мемориальные доски, —
нарушила молчание Полли, — внутри ограды, снаружи или на самой ограде. Как ты считаешь?
— По-моему, лучше внутри. Они ведь бронзовые, их могут украсть.
— Ну, Гдетотам, может, и украли бы, но не у нас же!
— Мало, что ли, туристов приезжает из Центра? Запросто увезут с собой доску как сувенир. Внутри ограды надежнее.
Спустя четверть мили Квиллер сообщил:
— Завтра иду к Мэгги — записать историю о её прабабке.
— Прихвати с собой кислородную подушку. У неё настолько викторианская обстановка, что буквально задыхаешься. Но тебе наверняка понравится библиотека её покойного мужа.
— Кстати, на прошлой неделе я купил у Эддингтона Смита старинное издание «Царя Эдипа». Красивый переплёт, но перевод неважнецкий.
— А я видела летом в Канаде замечательную постановку этой трагедии. Актеры были в масках и на котурнах.
Они свернули на шоссе «Скатертью дорога».
— Как тебе сегодняшняя утка? — спросил он.
— На мой вкус, немножко тяжеловата.
— Зато пирог с ежевикой был что надо.
В Индейской Деревне Полли спросила:
— Не хочешь ли зайти и пожелать спокойной ночи Бруту и Катте?
— Ну разве что на минутку.
В свой амбар Квиллер вернулся далеко за полночь. Биологические часы сиамцев уже давно говорили им, что ужин сильно запаздывает.
Юм-Юм