Кот, который ограбил банк стр. 53
Она помолчала, вспоминая. — Он писал: одно из главных различий между кошкой и ложью заключается в том, что у кошки всего девять жизней.
Разговор естественным образом перешел на предстоящий Фестиваль Марка Твена. Старинные письма и дневники жителей Мускаунти свидетельствовали, что писатель выступал с лекциями в Пикаксе в 1895 году, когда совершал турне по северным штатам. Его остроумные высказывания по многим животрепещущим вопросам вызвали широкий резонанс. Документальных следов его пребывания в пикакском отеле найдено не было — но, с другой стороны, не имелось и доказательств обратного. И вот отель «Макинтош» решил переименовать свой «президентский» люкс в апартаменты Марка Твена. Там уже повесили его портрет — над той самой постелью, в которой задушили Делакампа.
— Убийство в апартаментах Марка Твена заставило организаторов фестиваля перенести праздник на октябрь, — сообщил Квиллер.
— Подходящее ли это время? — выразила сомнение Полли. — Ведь будет уже холодно.
— В среду состоится совещание, где будут рассмотрены все «за» и «против».
Квиллер высадил Полли возле её дома в Индейской Деревне — ей надо было, как она говорила, «подготовиться к рабочей неделе». В чем именно заключался этот ежевоскресный вечерний ритуал, Квиллер не знал и никогда не спрашивал. Он поехал домой покормить кошек и поделиться с ними впечатлениями:
— Вы, ребята, пропустили очень интересное зрелище. На будущий год мы устроим Кошачий фестиваль. Коко будет метать ствол, а Юм-Юм танцевать флинг на пятках.
Говорил ли им Квиллер какую-нибудь чепуху вроде этой или зачитывал вслух параграфы Декларации независимости, реакция была одной и той же: мурлыканье, большие глаза и помахивание хвостом. На этот раз, однако, оказалось, что Коко тоже упражнялся в метании — но не ствола, а толстых жёлтых карандашей, которые раньше стояли в керамическом стаканчике, а теперь усеивали пол в библиотеке. В мягкой древесине виднелись следы когтей.
— Что за кот! — произнёс Квиллер, подбирая карандаши с ковра. — Вчера туалетную бумагу размотал, сегодня за карандаши принялся.
— Йау! — раздалось с кухни, где Коко пытался одновременно ответить ему и проглотить большой кусок.
Поужинать Квиллер решил у «Ренни». Там царили тишина и спокойствие. Прибывшие на уикенд гости уже разъехались, а те, у кого на будущей неделе намечались дела в Пикаксе, ещё не приехали. Перехватив пару сандвичей с солониной и сыром, Квиллер задержался у конторки портье поболтать с Ленни Инчпотом.
— Понравились вам игры? — спросил Ленни. — Мама говорит, что видела вас с мистером Мак-Вэннелом в шотландских юбочках и что у вас были самые красивые коленки на всем стадионе.
— Твоя мама ещё и не то скажет.
— А Боз здорово метнул ствол, правда?
— Просто фантастика.
— Когда он поднялся на пьедестал, чтобы получить золотую медаль, я чуть не лопнул от гордости! Она, конечно, не из чистого золота, но главное — это колоссальный стимул для парня, пределом мечтаний которого было выиграть в лотерее. Как-то он спросил меня: «Миллион долларов — это сколько?» С мозгами у Боза, конечно, не блестяще, но силы ему не занимать, а иметь такого громилу ночью за конторкой не мешает. В другой раз он поинтересовался, почему дни становятся короче. В общем, с ним не соскучишься.
— И