Кот, который пел для птиц стр. 46
в глаза. К трём часам он уже знал разницу между личинкой и куколкой, а также почему бабочки барахтаются и сколько имеется видов: семнадцать тысяч! В четыре часа он шёл по дорожке обратно.
Как и обещал ландшафтный дизайнер, теперь на лугу была «лужа» — большое мелкое блюдце, обрамлённое плоскими камнями и наполненное сухим песком. Согласно библиотечной книге песку надлежало быть влажным, но не слишком. Квиллер хмыкнул в усы. Он что, должен каждый день таскать сюда из амбара ведра воды? И что будет, если пойдёт сильный дождь и песок станет слишком влажным? В книге также рекомендовалось обрызгивать каменный бордюр несвежим пивом.
В главном зале Центра искусств проводила занятие мастер коллажей, но в галерее было пусто, и Квиллер воспользовался возможностью взглянуть на экспозицию, не толкаясь в толпе. Он увидел тотем, который купил, — этот экспонат был помечен красной точкой. Теперь он как следует рассмотрел и ландшафты, и натюрморты, и портреты, и абстрактные композиции. Внимание Квиллера привлекла одна блестящая картина с подписью «Ф. Слоун». Подсветка была очень удачной, и, казалось, две бабочки с синими крыльями готовы вылететь из рамы. На ярлычке стояло: «Бразильские морфо; цена 150 долларов». Красная точка указывала, что это произведение продано. В галерее встречалось не так уж много красных точек.
К нему бросилась Беверли Форфар: ничто не ускользало от её внимания.
— Хэлло, мистер К.! Я слышала, вы берете интервью у Фебы. Пожалуйста, ничего не пишите о попугае.
— Я полагаю, мы сосредоточимся на бабочках, — заверил он её. — Я не видел вас на похоронах сегодня утром.
— Я не люблю похороны. — Она встряхнула своим шлемом из волос, и ни один волосок не выбился из причёски. — Правда, некоторые из наших добровольных помощников пошли. Они сказали, что там были собаки. Я удивлена, что их туда пустили.
— Они были близкими друзьями покойной. На похоронах присутствовал мэр, и, судя по всему, он не имел ничего против. — Квиллер обвел рукой галерею: — Хорошая выставка! Примите мои поздравления!
Он был менее приветлив, чем обычно, поскольку его удручала перспектива орошения песчаной лужи для бабочек. Уж если они в состоянии позаботиться о себе в дебрях Бразилии, непонятно, зачем баловать их несвежим пивом в Пикаксе.
Феба Слоун сосредоточенно смешивала краски, когда в студию вошёл Квиллер. Джаспер приветствовал его скрипучим голосом: Приветик, придурок! У тебя есть грязные картинки? Ха-ха-ха!
Художница подпрыгнула и набросила на клетку одеяло.
— Скверный мальчишка! Ложись спать!.. Разве он не вульгарен? Входите, мистер К., и присаживайтесь. Извините, но нам не дали приличных стульев. Вы не возражаете против табуретки?
— А вы не возражаете против диктофона? — задал он встречный вопрос, водружая между ними записывающее устройство.
— Лучше бы обойтись без него, если можно, — ответила она, глядя на Квиллера умоляюще своими блестящими карими глазами.
— Никаких проблем. — Правда, диктофон избавлял его от возни с записями и гарантировал точность, но…
— О чём вы хотите побеседовать? — спросила она.
— О ваших картинах. Почему вы специализируетесь на бабочках?
— Наверное, потому, что меня восхищает многообразие оттенков. Я люблю яркие краски. — Она пощелкала по воротнику своей оранжевой блузки. — Беверли хочет, чтобы я надевала рабочий халат Центра искусств, но он слишком скучный — и слишком тёплый. — Квиллер заметил, что Феба всегда носит блузки без