Коварная обольстительница стр. 51
удалось распознать потенциал для хорошей сексуальной совместимости. Эта часть была действительно великолепна. Но остальное… – Эмили набрала побольше воздуха в легкие и попыталась сдержать дрожь в коленках. – Послушай, если намерение дать мне большую сумму пожертвований было уловкой, чтобы заманить тебя сюда и заставить нас встретиться, зачем ты продавал ее ценные бумаги? Почему позволил ее уловке стать реальностью?
– Потому что она хотела сделать это, и было бы неправильно с моей стороны вставать на ее пути.
Неожиданное объяснение. Может, не единственное? Имеет ли смысл надеяться, что все это не закончится сердечным крепким рукопожатием и пустым обещанием держать связь?
С бьющимся сердцем и пересохшими вдруг губами Эмили потянулась за стаканом содовой и сделала большой глоток. Нельзя сказать, что это очень помогло, но, по крайней мере, дало шанс собраться с мыслями.
– Похоже, – сказала она, – что твое мнение разительно изменилось за последние сорок восемь часов.
Наконец-то! Слава богу, они наконец-то приступили к тому, что действительно должно быть сказано. Коул подавил желание обогнуть кухонную стойку и обойтись без лишних слов. Вместо этого он медленно кивнул и признался:
– Я о многом думал в последние несколько дней, Эмили. В том числе о бабушке и ее благотворительных устремлениях. Ты права. На все сто процентов и даже больше. Это ее деньги,
и она хочет использовать их, чтобы сделать мир лучше. Я не имею никакого права вставать на ее пути.
– Как далеко простирается эта твоя новая идея? Распространяется ли она на финансирование словаря разговорного языка китов? Или только на то, чтобы покрыть расходы на кухню и деревообрабатывающие станки для меня?
– Я совершил ряд глупостей в последнее время, – признался Коул, – но не настолько глуп, чтобы пытаться вернуть таким путем твое расположение.
Эмили удостоила его за честность легкой улыбкой, а потом спросила:
– Ну, теперь ты видел, что все подарки Иды доставлены… Что дальше? Отправишься в Вашингтон?
– Нет.
– А мне казалось, твои подопечные хотели, чтобы ты приехал и представил их проект конгрессу.
– Все ясно и просто, Эмили, – ответил Коул бодро и искренне. – Я не хочу быть там. Я хочу быть здесь. С тобой.
С тобой. Ее сердце переполнилось радостью, а душа запела. Внутренний голос печально предупредил ее, что она хватается за надежду, которая может оказаться несбыточной. Эмили поскорее поставила стакан с содовой на стойку, чтобы Коул не увидел, как сильно вдруг задрожали ее руки.Изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрогнул, она спросила:
– И как долго ты собираешься пробыть здесь на этот раз?
– Все зависит от тебя.
Да, именно так. И она должна прочертить некую границу, чтобы Коул знал точно, где она проходит. И как бы это ни было больно, надо прочертить ее сейчас.
– Коул. – Она обошла вокруг стойки и встала рядом с ним. – Я поняла, что мне не нравится, когда меня оставляют. Это ранит. Глубоко.
Он кивнул, словно поняв, потом медленно провел пальцем по ее губам и прошептал:
– Что надо сделать для того, чтобы ты дала мне еще один шанс?
Еще один шанс для чего? – подумала она, хотя сердцем понимала, что это не имеет значения. Он здесь, и они вместе. В любви не бывает гарантий.– Еще один шанс сделать все правильно, Эмили, –