Красавица из 5 «В» стр. 2
нельзя поделать.
— Как нельзя? — удивился Пузырёв. — Так не бывает.
Он посмотрел на уплетающую бутерброды Куч кину, и у него возникла идея.
— Не боись, что-нибудь придумаем, — пообещал маленькому Лагутину Пузырёв.
— Что? — с надеждой спросил тот.
— А вот что. Приноси завтра бутерброд. Только побольше.
На другой день Кучкина по обыкновению подошла к Лагутину. А тот на сей раз и не прятался.
— Давай, — потребовала она и протянула руку за серебристым свёртком.
Но свёрток вдруг перехватил Пузырёв.
— Знаешь, Кучкина, как это называется? — прищурясь, спросил он.
— Как? — растерялась толстушка. А смутил её не столько вопрос Пузырёва, сколько то, что заветный завтрак очутился в посторонних руках.
— Называется это, Кучкина, рэкет! И я намерен его прекратить, — разворачивая фольгу, сказал упитанный Пузырёв. — Дело в том, Кучкина, что я — «крыша»! «Крыша» Лагутина. Подтверди! — велел он, откусывая от бутерброда приличный кусок.
Лагутин кивнул.
— А это, Куч кина, значит, что он под моей защитой, — сурово продолжил Пузырёв, не забывая набивать рот. — Это ясно?
Толстушка окинула взглядом крепыша, прикинула, что он, пожалуй, поупитанней её будет, пробурчала что-то невнятное и укатилась восвояси.
— Ура! — обрадовался Лагутин и даже подпрыгнул.
— Нет проблем, приятель! — улыбнулся Пузырёв. — Теперь ты будешь отдавать бутерброды мне! А если возникнут какие трудности — обращайся. Помогу. Ведь я — твоя
«крыша»!
Дожёвывая бутерброд, он хлопнул маленького Лагутина по плечу. И тот, вслед за звонком, медленно поплёлся в класс.
Лагутин неторопливо подходил к пятиэтажному дому. В одной руке, как пику, он держал щётку для мытья окон, в другой мерно покачивалось ведро на две трети заполненное водой.
В этом доме на первом этаже жила его одноклассница Фокина.
Войдя в подъезд, Лагутин остановился и по-хозяйски оглядел окрашенную масляной краской стену. По зелёному фону в разные стороны разбегались сделанные мелом рисунки, очень схожие с наскальной живописью дикарей, и более современные надписи типа «Димон — козёл», «Маша + Саша = дружба», «Не влезай — убьёт!» и прочие.
Какое-то время Лагутин с интересом изучал их, затем вздохнул и, окунув щётку в воду, стал отмывать стену.
Из квартиры за зелёной стеной выглянула старушка.
— Чего это ты творишь, хулиган? — упёрла она руки в бока. — Я сейчас милицию вызову! Мало вам мела, так вы теперь ещё и швабрами орудуете!
Лагутин молча окунул щётку в ведро и, глядя перед собой, продолжил облагораживать стену.
Старушка пригляделась и охнула:
— Ах ты милый! Ах касатик! Вот молодец! — Но тут же спохватилась, заподозрив неладное: — А с чего это ты вдруг такой хороший? Небось, сам стену исписал, а теперь совесть замучила — вот и драишь!
— У-у, — помотал головой Лагутин.
— А что же тогда? Неужели за деньги? Подрабатываешь, да? На карманные расходы…
— У-у, — отрицательно промычал Лагутин.
— Неужели сам?
Не отвлекаясь на старушку, Лагутин всё так же усердно тёр стену.
— Молодец! Да ты у нас просто тимуровец! — распрямилась от гордости за мальчишку старушка. — Прям такой же, как моя внучка Наташка!
Швабра на секунду замерла в руках Лагутина, а затем заскользила с удвоенной скоростью. Наташкой звали Фокину.
— И скромный какой! Ну ладно, ладно, не буду мешать! А ты, если чего надо, — ну там чистой воды набрать, швабру сполоснуть, — не стесняйся, звони прямо ко мне! —