Красная лилия стр. 153
если и были, она могла разбить стекло. Вошла — и ах... позолота, хрусталь, запахи пчелиного воска и лимонного масла. Дробь дождя, журчание воды в желобах... Свет.
—Я включила, — тихо сказала Роз.
—Нет, она включила свет. Харпер...
—Я здесь.
—Я вижу, вижу.
...Туман вполз вслед за ней, заклубился. Ее изрезанные о камни босые ноги оставляли грязные, кровавые следы на сверкающем полу.
Ее сердце наполнилось ненавистью.
Так вот как они живут в Харпер-хаусе! Роскошные залы, освещенные хрустальными люстрами, зеркала в золоченых рамах, длинные полированные столы, пальмы в кадках, пышные и пахнущие тропиками.
Она никогда не бывала в тропиках. Но придет день, и она отправится туда с Джеймсом. Они будут бродить по белоснежным песчаным пляжам вдоль теплой голубой воды.
Хотя нет. Нет! Их жизнь здесь, в Харпер-хаусе. Ее выгнали, но она будет здесь. Всегда. Она будет танцевать в этом ярко освещенном зале.
Она качнулась, закружилась в вальсе, кокетливо взглянула из-под ресниц на воображаемого партнера. Лезвие серпа в ее руке сверкнуло отраженным светом.
Она будет танцевать здесь ночь за ночью, если захочет. Будет пить шампанское, носить драгоценности. И будет учить Джеймса вальсировать с ней. Как он красив в своем голубом одеяльце! Как изумительно будут они смотреться вместе... Мать и сын.
Она должна немедленно пойти к нему, к Джеймсу, и они всегда будут вместе.
Она покинула зал. Где же детская? Разумеется, в другом крыле. Разумеется. Детям и тем, кто за ними ухаживает, не место рядом с шикарными бальными залами и изысканными гостиными. Какой аромат! Какой утонченный аромат!.. Дом ее сына. Теперь и ее дом.
Ее босые ноги утопали в ковре, мягком, как мех. Даже так поздно, даже когда все обитатели дома спали, в коридоре горели газовые лампы.
«Какое расточительство! — подумала она. — Жгут деньги».
А она сожжет их всех.
На лестничной площадке она остановилась. Вероятно, они спят внизу, негодяй и его шлюха. Спят
сном богачей, хозяев жизни. Можно спуститься и убить их. Разрубить на кусочки, погрузить руки в их кровь.
Она рассеянно потерла большим пальцем искривленное лезвие серпа, увидела капельки крови. А их кровь, кровь Харперов, голубая? Было бы забавно полюбоваться, рассекая их белые шеи, заливая аристократической голубой кровью льняные простыни.
Тс-с-с-с... Чтобы никто не услышал. Вдруг кто-то из слуг проснется и остановит ее прежде, чем она выполнит свой долг?
Тс-с-с... Тихо, тихо. Очень тихо. Она похлопала пальцем по щеке, подавила смешок. Она будет тихой, как мышка.
Тихой, как призрак.
Она побрела в противоположное крыло дома, приоткрывая двери, заглядывая в комнаты.
И сразу поняла — подсказало материнское сердце, — когда протянула дрожащую руку к очередной двери. Там спит ее Джеймс.
В тусклом свете газового рожка она разглядела полки с игрушками и книжками, кресло-качалку, маленькие столики и комодики.
И колыбель.
Слезы хлынули из ее глаз, когда она метнулась к колыбели. Он спал там, ее бесценный сын. Чистые темные волосики. Розовые пухлые щечки. Милый, безмятежный, здоровенький...
Нет и не было на свете более прекрасного ребенка, чем ее Джеймс. Как же ему нужна ее ласка, ее забота! Она будет укачивать его и петь ему колыбельные. Чудесные колыбельные ее чудесному сыну.
Она забыла его одеяльце! Как она