Красная лилия стр. 92
и постараемся не злоупотреблять вашим гостеприимством.
—Ваша бабушка была доброй женщиной. Я не знала ее близко, но у вашего дедушки и моего первого мужа много лет назад было одно общее дело, связанное с недвижимостью. Весьма прибыльное для всех заинтересованных сторон. Ну а теперь говорите, почему внук Мириам постучался в мою дверь.
—Мы хотим разузнать об одном браслете из шкатулки вашей матери.
—Из шкатулки моей матери, — повторила Мэй с вежливым интересом.
—Да, мэм. Так случилось, что я купил браслет у ювелира, который приобрел его именно здесь.
—И что не так с этим браслетом?
—С ним все в порядке, мэм. Я надеюсь, что вы вспомните кое-что из его истории, поскольку весьма заинтересован в происхождении браслета. Мне сказали, что он относится примерно к тысяча восемьсот девяностому году. Рубиновые сердечки, окаймленные бриллиантами.
—Да, я знаю это украшение. Я продала его и некоторые другие несколько лет назад после смерти моей матери, поскольку они мне не нравились и я не видела причин хранить их в банковской ячейке. — Не сводя глаз с гостей, Мэй сделала глоток чаю. — Вы хотите знать его историю?
—Да, очень хотим.
—Но не собираетесь изложить свои мотивы.
—Как ни странно, у меня есть причины — или одна, очень веская причина — предположить, что какое-то время браслет принадлежал моей семье. Когда я это обнаружил, то счел своим долгом попытаться проследить его историю.
—Что вы говорите? Очень интересно. Мой дед подарил этот браслет бабушке в тысяча восемьсот девяносто третьем году на годовщину свадьбы. Вероятно, он был создан не в одном экземпляре.
—Да, возможно.
—Однако, если вы готовы послушать, у него есть история.
—С удовольствием.
Мэй протянула гостям блюдо с печеньем, которое принесла вместе с чаем, подождала, пока они взяли по одному, затем с легкой улыбкой отставила угощение.
—Брак моих дедушки и бабушки нельзя назвать счастливым. Видите ли, мой дед был тем еще прохвостом. Обожал азартные игры, сомнительные сделки и общество распутных женщин... По словам моей бабушки, которая дожила до девяноста восьми лет, а потому я очень хорошо ее знала.
Мэй встала, подошла к этажерке, взяла фотографию в серебряной рамке.
—Мои дедушка с бабушкой, — пояснила она, протягивая снимок Харперу. — Официальный портрет, сделанный в тысяча восемьсот девяносто первом году. Прохвост или нет, дед был красивым мужчиной.
—Они оба красивые. — Харпер отметил, что платье, прическа женщины и даже тональность фотографии очень похожи на копии снимков, которые Митчелл прикрепил к своей доске.
—Красавица. — Дэвид перевел взгляд на хозяйку. — Вы на нее похожи.
—Так мне говорили. И внешностью, и характером. — Явно польщенная, Мэй забрала фотографию и поставила на место. — Бабушка считала, что в ее жизни было два самых счастливых дня. День ее свадьбы, когда она, слишком юная и глупая, не понимала, во что ввязывается, и тот день, когда она овдовела... где-то через двенадцать лет, и смогла наслаждаться жизнью, не обремененная мужчиной, которому невозможно доверять.
Мэй снова села и пригубила свой чай.
—Красивый мужчина, как вы сами видели. Несомненно, обаятельный и довольно удачливый как в картах, так и в аферах. Бабушка была высоконравственной женщиной, но умела совмещать свои нравственные принципы с