Красные карлики стр. 32
выезжал глухой четырёхосный бронефургон под охраной патрульных машин. Грузно вырулив на магистраль, он с эскортом нёсся по скоростной полосе к фабрике уничтожения. Камера аннигиляции – надёжный могильник всех секретов! Разумеется, за фургоном-сейфом велась слежка, а безопаска клиники принимала меры контршпионажа.
А с противоположной стороны на базу въехал заурядный муниципальный мусорщик, каких в Сэнтрал-Сити бессчётное множество.
Скучающий водила подогнал машину кормой к дверям. Из кабины спустился статный неторопливый мужчина, на лицо гладкий и бело-розовый, будто тальком присыпанный. На его бейдже обозначено: «Старший менеджер-оператор по транспортировке отходов». В руках у менеджера планшет с бумагами, под козырьком форменного кепи – рассеянные, светлые, но при этом какие-то всевидящие глаза.
Сегодня он уже вдосталь наглотался городского дыма и по дороге сюда блаженствовал в замкнутой кабине с кондиционером. Хочешь не хочешь – опять приходится нырять в тлетворную смесь, заменяющую централам воздух. Шевельнув ноздрями, менеджер с отвращением наморщил нос и попробовал задержать дыхание. Напрасная попытка – царапая горло, удушливый коктейль проник в лёгкие, выдох стал приступом спастического кашля. Привыкнув к чистой атмосфере, в Сэнтрал-Сити начинаешь задыхаться, словно подавился ершом для мытья бутылок.
– Ближе, – откашлявшись, сипло приказал он шофёру через микрофон, дрожащий на стебле у губ.
Не глядя ни в экран, ни в зеркало обзора, водила с ювелирной точностью сдал назад, чуть не коснувшись двери. Этот парень умеет водить свой сундук! Интересный малый. На лице ни волосинки, ладони будто восковые.
Сейчас из недр здания выкатят тележки с мешками. Так и есть, везут.
Но в кузове мусорщика, за раскрывшимися створками – не груды набитой мешкотары, а двое одинаковых парней в тёмно-серых робах и несколько ящиков. Опустилась аппарель. Двое из кузова начали проворно, с большой осторожностью выносить ящики. Бело-розовый менеджер тихо заговорил со старшим грузчиком:
– Возвращаем десять образцов. Вот список, вот протоколы о стирании. Рекламаций нет.
Здесь принята старая добрая система отношений – всё решается в личном контакте и через передаваемые из рук в руки бумаги. Ни радиосвязи, ни трэк-телефонов, ни тем более сетевой почты. Ничего, доступного приборному перехвату.
Вероятно, даже старший грузчик клиники должен иметь высшее образование. В его интеллектуальном багаже явно лежало нечто большее, чем диплом бригадира по уборке отходов.
– Сегодня всех запустим в тест-программу. Через пару недель представим Джомару выводы. Нас тоже не радует низкий процент транскрипции, но… вы видите, что брак не связан с качеством субстрата. Отдел перезаписи работает с тем, что доставляет «неотложка». Свежие мозги без лакун попадаются в сорока случаях из ста. Потом неделю прокачиваем их «чёрным жемчугом» пополам с глюколом и нанолипидами… Трудно замедлить распад мозга, когда его послойно нарезает нейросканер. И что обидно, на втором заходе уже нечего читать.
– У всех свои сложности, – мирно согласился бело-розовый. – Теперь о том, что вы нам отгружаете.
Бригада гийомовцев прытко передавала экипажу мусоровоза тяжёлые цилиндрические контейнеры, извлекаемые из мешков с маркировкой «FOR SPECIAL OR TOXIC». Молчаливые грузчики не улыбались, даже не смотрели друг на друга. Движения – предельно эргономичные, глаза – почти неподвижны, мимики – никакой. На фоне грузчиков старший и менеджер выделялись тем, что говорили и дышали.
– В этот раз у нас был плодотворный период. Поступило девятнадцать полумёртвых, десять отбраковано, трое сдохли на луче. Итого