Библиотека

Красные карлики стр. 69

Размер шрифта
-
+
Тема
вечно прозрачна, потому что она – жуткая, чёрная загадка, вопрос без ответа.Чем занимаются в клинике Гийома, куда отвезли Албана Хассе? Каждый знает: там проводят опыты на мозге, пересадку личности! Что-нибудь проделали и с Хассе, записали его память перед смертью. Запрещённые исследования! учёные всегда этим грешат. Им только дай труп, они из него зомби изготовят. Видно, какой-то ассистент припрятал запись, а потом его совестъ заела, душа не вынесла молчания. Тайну клиники нарушить не посмел, потому отправил запись анонимно, с запозданием.Все единодушно пришли к этому убеждению, сложившемуся в подсознании из реликтовой памяти и сенсационных статей. Доводы защиты рухнули разом. Веру нельзя пошатнуть аргументами и логикой. Присяжные как один уверовали в призрака, в свидетельство из загробного мира и в торжество науки, которая извлекает память из умирающих. Мертвеца-свидетеля и веру живых нельзя было ни сбросить со счетов, ни пошатнуть, ни запутать в противоречиях.Чем дольше адвокаты убеждали суд в сомнительности «записи Хассе», тем прочнее становилась уверенность присяжных, и сами адвокаты стали выглядеть более чем сомнительными – и их слова, и люди, которых они защищали. Ибо заговорил самый главный обвинитель – пролитая кровь, невинно убиенный, пришедший из тьмы небытия.

– Огласите вердикт, – обратился Колт к старшине присяжных заседателей.

– Бад Кастельс – виновен по всем предъявленным статьям обвинения. Пол Реддэй – виновен по всем…

Последовала лихорадочная пауза. Адвокаты поспешно совещались с подсудимыми, те мало что не бились в прозрачную перегородку, размахивая руками и что-то выкрикивая. Главным образом пауза предназначалась для того, чтобы Гарибальд Колт мог не спеша, в уединении выкурить свою ритуальную сигарету.

– Ещё два-три таких процесса – и я стану верным сыном церкви. Редко удаётся получить столь серьёзные доказательства. Честно – я не ожидал поддержки с того света.

– Ваша честь, публика волнуется, – заметил пожилой, опытный судебный пристав. – Репортёры в щели лезут. Хотят раньше оглашения узнать, какую статью вы примените.

– Пусть читают законы, там всё написано. Самое важное – на обложке:

«Право есть справедливость».

Умел Колт оглашать приговоры. Казалось бы, столп юстиции, живой параграф, но иной раз так взглянет, что люди обмирают.

– Именем Федерации… – начал судья в глухой тишине зала.

– …к смертной казни путём лучевого разрушения нервной системы, без права замены вида казни.

Кастельс упёрся в барьер подбородком, он смотрел в никуда.

– …без права замены вида казни.

Не веря ушам, Реддэй завертел головой, беззвучно открывая и закрывая рот. Губы у него тряслись. А ведь каким лихим киллером он был в «записи Хассе»!

– В завершение хочу напомнить господам ОСУЖДЁННЫМ, что приговор суда присяжных обжалованию не подлежит.

Некоторые, угадавшие исход и заранее готовившиеся чествовать судью, метнули к ногам Колта цветочные венки. Гарибальд неколебимо стоял в своей шёлковой мантии, даже слабым кивком не отвечая на знаки восторга и благодарности. Кричали: «Браво! Да здравствуют присяжные! Гип-гип-ура!» Кое-кто рвался к скамье подсудимых, силясь пробиться сквозь заслон крепких приставов: «Вы оба сдохнете!.. подонки! Вас зажарят на луче! о, я бы посмотрела, как вы будете корчиться!»Реддэй хихикнул раз, другой, потом захохотал, но это был не смех. Его пришлось взять под руки и увести силой. Он что есть мочи цеплялся за барьер, потом за дверную коробку, вопил во всю глотку. Не иначе решил, что их кончат немедленно, как после военно-полевого
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.