Красные огурцы стр. 5
Антон и выскользнул из мастерской, раздираемый противоречивым ощущением, что он дурак и молодец одновременно.
Мысль о благородстве страданий показалась Анжелике чрезвычайно освежающей. В этом было что‑то от лошадей, несущихся во весь опор, от молний, освещающих башни замка в полночь, и тому подобных образов, подаренных ей Анн и Сержем Галон. «Как это прекрасно! — подумала она, вытирая тряпкой взмокшие подмышки. — Страдать! А дизайнер еще интереснее, чем я думала». Запретная любовь под сводами недостроенной дачи — опыт, который ей явно стоило пережить, чтобы еще дальше продвинуться по пути между Жанной из Магнитогорска и Анжеликой из книжки.
Не имея привычки откладывать дела, она взяла телефон и отправила
Антону сообщение такого содержания: «Антуан! Судьба распорядилась, чтобы мы были несчастны. Я страдаю. А ты?)))»
Получив это сообщение, Антон задумался. Анжелика открывалась ему с новой стороны. До сих пор он считал ее соблазнительной, но недалекой и избалованной женщиной. Теперь оказалось, что это сердце могло страдать. Возможно, как раз такая девушка могла бы составить его счастье — красивая и тонко чувствующая, называющая его «маэстро». Поразмыслив, он написал ответ: «Анжелика, я в смятении. И впервые за долгие годы мне снова хочется рисовать».
4
За две недели страсти этой переписки разгорелись, съехав от стиля романтической поэмы к стилю эротического романа.
«Я так хочу тебя!)))» — писала Анжелика.
«Я тоже, но нам нельзя!» — отвечал Антон.
«Я в ванной голая)))» — сообщала Анжелика.
«Как жаль, что я не могу быть рядом!» — восклицал Антон.
«Мой муж стоит на пути нашего счастья)))» — вспоминала Анжелика.
«Будем страдать», — напоминал Антон.
«Я страдаю))) а ты)?))»
«Безмерно».
Привычка Анжелики использовать смайлики вместо знаков препинания, вызванная явным непониманием смысла как первых, так и вторых, умиляла Антона. Смутное ощущение, что вот такая переписка как‑то специально называется, заставила Анжелику полезть в Интернет и обогатиться термином «эпистолярный». От этого она почувствовала себе еще более возвышенно и романтично. «Как все романтично, — думала она, — как все эпистолярно!» Муж Володя неожиданным образом тоже возвысился в ее глазах, превратившись из усталого и задерганного бизнесмена в препятствие на пути к счастью двух страдающих сердец. Что бы он ни делал — засыпал ли в кресле перед телевизором или жадно ужинал, уткнувшись в телефон, — все это теперь приобретало демонический окрас. «Тиран! — думала Анжелика, с некоторой нежностью глядя на мужа, выскакивающего из бани помочиться на забор. — Ссыт на забор, а сам в это время рушит чье‑то счастье».
Она бы очень удивилась, узнав, что ее муж Володя тоже живет тайными страстями, причем очень похожего свойства. Женившись на Анжелике два года назад, он думал, что берет в жены милую провинциалку, которая будет льстить его самолюбию своей красотой и скрашивать его будни своим очарованием. Он представлял, как повезет ее за границу, проведет по магазинам, покажет все чудеса мира, которые можно купить за деньги, а взамен получит благодарность и восторг. Восторг, который он в свои пятьдесят четыре года уже давно разучился испытывать, но который можно заново пережить, глядя на мир глазами юного существа. Володя представлял, как он входит с Анжеликой под руку на мероприятие и слышит завистливый шепот приятелей: «Петрович какую себе отхватил!» Представлял вечера у телевизора в обнимку с упругим телом Анжелики и весь тот уют, который только может