Красотки стр. 22
двери.
Он был самым крупным из всех, с шеей, похожей на пожарный гидрант.
— Внутри, — ответил охранник.
— Время пришло, — сказал Слухач. — Сообщи ему.
— Он приказал, чтобы его не беспокоили…
Казалось, Слухач задумался.
— Непунктуальность сделает договор недействительным, а нашу миссию невозможной. Сообщи ему.
Охранник нахмурился:
— Но повелитель приказал…
Верхняя часть тела Слухача внезапно пришла в движение, настолько молниеносное, что я сумела уловить лишь сам факт движения. Охранник зашипел и захрипел, а в следующее мгновение кровь фонтаном хлынула из его горла. Он сделал неуверенный шаг, повернулся к Слухачу и поднял руку.
Затем содрогнулся и упал на пол, кровь потоком лилась из рваной раны у него на шее.
Слухач отбросил кусок мяса размером с бейсбольный мяч и наклонился, чтобы вытереть окровавленные пальцы о свитер мертвеца. На черном фоне кровь не оставила следов. Слухач выпрямился и постучал в дверь.
— Милорд, уже почти полночь.
Через шестьдесят секунд он повторил свои действия.
Ему пришлось еще трижды постучать в дверь, прежде чем послышался невнятный голос:
— Я же приказал, чтобы меня не беспокоили.
— Простите, милорд, но время пришло. Если мы не начнем действовать, все наши усилия окажутся напрасными.
— Не тебе решать, какие приказы можно нарушить, а какие нет. Казните глупца, который потревожил мой сон.
— Это уже сделано, милорд.
Послышалось удовлетворенное ворчание, через мгновение дверь распахнулась, и я впервые увидела одного из повелителей «Фомора», высокое, изможденное существо, но удивительное дело — не казавшееся худым. У него были непропорционально большие руки и ноги, а живот выступал вперед, как будто внутри находился баскетбольный мяч. Я отметила распухшие челюсти, словно он болен свинкой, толстые, точно из резины, губы и прилизанные безжизненные волосы, похожие на водоросли, недавно выброшенные на берег. В общем, он больше всего напоминал долговязую ядовитую лягушку. Вся его одежда состояла из наброшенного на плечи одеяла. Фу, гадость!
У него за спиной в комнате лежали три обнаженные женщины, все они были мертвы, у каждой пурпурные синяки на шее и широко раскрытые остекленевшие глаза.
Свитера попадали перед ним на пол, но Слухач лишь преклонил колено.
— Он здесь? — спросил фомор.
— Да, милорд, — сказал Слухач, — с двумя телохранителями.
Фомор хрипло рассмеялся и потер руки со скошенными пальцами.
— Жалкий смертный. Называет себя бароном. Он заплатит за то, что сделал с моим братом.
— Да, милорд.
— Никому, кроме меня, не позволено убивать членов моей семьи.
— Конечно, милорд.
— Принесите раковину.
Слухач поклонился и кивнул трем Свитерам. Они поспешно вышли в другую дверь и вскоре вернулись с устричной раковиной, весившей не менее полутонны и футов семи в поперечнике. Огромную раковину покрывали кораллы или какие-то наросты — нечто похожее появляется на днищах кораблей. Свитера молча положили раковину на пол посреди зала.
Фомор подошел к ней, прикоснулся рукой и произнес одно слово. Поверхность раковины тут же засветились, по ней побежали сполохи, которые складывались в узоры или незнакомые мне буквы. Некоторое время фомор стоял над ней, вытянув вперед руку и прищурив выпуклые глаза, и что-то говорил на свистящем, булькающем языке.
Я не знала, что он делает, но ощутила значительное перемещение энергии. Что-то наполнило воздух в зале, и дышать стало труднее.
— Милорд? — неожиданно заговорил Слухач. — Что вы делаете?
— Подарок для наших новых союзников, естественно, —