Кремль 2222. Арбат стр. 113
месиво – то, что осталось от головорезов, – выстилало асфальт. Внутри биоробота шли какие-то процессы, что-то трещало и перещелкивало, гудели, надрываясь, кулеры, охлаждающие мозг. Одинокий Ходок был неподвижен, но распирающая его потенциальная энергия делала био похожим на перегретый, готовый взорваться в любой момент паровой котел.
– Ребята, – услышал Лан женский голос, – выходите, громилу я держу, а остальные или мертвы, или разбежались.
В груди разлилось приятное тепло. Лан составил мешки и сумки на пол и рванул через окно на улицу. Титан последовал за ним, многочисленные повреждения делали непобедимого чемпиона неуклюжим и шумным.
Мара встала рядом с биороботом. На фоне ржавого, обросшего грязью и сорняками «Маунтина» она выглядела необыкновенно хрупкой. Девушка улыбалась, хотя было видно, что минувшие двенадцать часов не дались ей легко. Мара побледнела и осунулась, а необычные зеленые глаза горели лихорадочным блеском. Впрочем, Лан и Титан выглядели еще хуже…
– Ты вовремя, Мара, – сказал Лан. В тот момент он был благодарен мирозданию за телепатический дар девушки: можно было не тратить силы и дыхание на много-много слов.
– Умничка! – пропыхтел Титан, чьи мысли Мара читать не могла. – Это было самое лучшее шоу из всех! Ты – настоящая звезда!
От Одинокого Ходока, как обычно, разило тухлятиной. Изувеченные тела головорезов Профессора благоухали тоже отнюдь не сиренью. И могло показаться ненормальным, что Лан, Мара и Титан обмениваются приветствиями, улыбками, заключают друг дружку в объятья здесь и сейчас… Но другого времени и другого места для проявления чувств могло больше не оказаться. Поэтому стоило воспользоваться моментом, пока враг разбит, пока никто не норовит вынести мозг из старинного ружья или всадить в сердце ржавое пырялово. Они-то знали, насколько быстротечны минуты покоя под хмурым небом послевоенной Москвы.
Мара первым делом осмотрела рану на плече Лана, перевязала полосой ткани.
– Мы собирались прийти за тобой, – сказал Лан, невольно потупив взгляд.
– Не парься, – усмехнулась Мара. – Я сама пришла за вами.
Титан, придерживая пострадавший бок и опираясь на «Винчестер», словно на костыль, окинул Одинокого Ходока взглядом.
– Быстро же ты нашла с ним общий язык…
– Да, – согласилась Мара. – Делала все, что было в моих силах. Но в какой-то момент он перестал сопротивляться и подчинился. А с тобой-то что? Может, перевязать? – она с тревогой посмотрела на обширную рану на боку киборга. Сквозь мешанину из плоти просматривался матовый блеск усиленных танталом ребер.
– Мне нужен отдых, – признал Титан. – Если хочешь помочь, достань револьверную пулю из ключицы… сзади… она неглубоко! – киборг повернулся к Маре спиной. – Нужно выдвигаться. Скоро сюда пожалуют стервятники, и будет лучше, если мы к тому времени окажемся далеко.
Лан повернулся к Кремлю. Солнце как раз выглянуло из-за туч, и Троицкая башня в косых золотистых лучах выглядела особо привлекательно.
– Слушай, заяц, а твой громила не мог бы помочь Лану доставить лекарства? – поинтересовался Титан, продолжая разглядывать биоробота. – Там весу килограммов сто шестьдесят – двести. Мы бы с Ланом вдвоем управились, да слегка подустали.
Мара не ответила. Вот только, вроде, осматривала рану на спине киборга, прикидывая, как подцепить острием стилета пулю, увязшую в переплетении металлических нитей, как вдруг рука ее бессильно разжалась, выпустив рукоять оружия, а взгляд затянула поволока.
Лан встрепенулся, но киборг, несмотря на повреждения, оказался все-таки проворнее. Стремительно развернувшись,