Библиотека

Кремль 2222. Ладога стр. 142

Размер шрифта
-
+
Тема

диск. Так и сидела, млела. Очень уж было приятно и так хорошо, что казалось, лучше ничего и быть не может! Так вот сидеть с любимым, чувствовать его прикосновения, слышать нежные слова… Хорошо бы это все не кончалось, а длилось бы вечно!

– Какие красивые у тебя глаза, милая! И губы… улыбнись… мне так нравится твоя улыбка…

Нежные руки Кира скользнули под тельняшку Алексии… губы влюбленных слились в поцелуе – долгом, зовущем, сладком…

Девушка млела, прикрыв глаза… и тут вдруг кто-то оборвал все мерзким противным воплем!

– Эгей!!!

Прямо над самым ухом крикнули! Или так показалось… Алексия обернулась, дернулась резко… верней, попыталась дернуться. Что-то держало, не отпускало ее, не давая сделать ни единого движения: ни повернуть головы, ни пошевелить рукою… И Кир – странное дело! – куда-то исчез, вокруг вдруг сделалось темно и немного страшно.

Лекса снова дернулась: да какой Кир? Она ж в бегах. И кто-то держит… крепко – не выберешься. Собрав всю волю в кулак, с невероятным усилием девушка все же двинула рукою… Под платьем какой-то лишайник… мох, что ли? И он же – сверху, так, что едва можно дышать…

– Эге-ей! Ау-у-у-у!!!

Крик отдалялся…

– Э-эй!!! – закричала в ответ беглянка. – Помоги…

Что-то сдавило грудь, навалилось бетонной плитой. Сильно, до нестерпимой боли, так, что

и не вздохнуть, не выдохнуть… и не крикнуть. Мох полез в глаза, в нос, в губы, не давая дышать…

– Эгей!!!

Тот, кто кричал, – уже был рядом!

– Я здесь! – из последних сил рванулась, крикнула Лекса… и мягкий мох затопил ее горло…

* * *

Кронштадтцы выдвинулись на рассвете. Большая часть оставшихся в живых бойцов, в том числе и столь достойно проявивший себя во время последнего боя младший сигнальщик Юр – на самоходной барже со Спайдером в качестве двигателя и основной ударной силы. Ими командовал капитан Степан Заноза. Как старший по званию и по опыту. Фарватер показывал Йован Рыбак, опытный лоцман.

Во второй отряд Кир отобрал не столько самых опытных и храбрых, но – самых умных. Тех, кому доверял. Рыжий десятник Рэм, Николенька-Ники. Вместе с Кириллом всего трое людей, хомо. И еще два наемника – шам и дамп. И проводник. Мара.

Эта смуглолицая женщина все поглядывала на Кира и украдкой вздыхала. Сотник тоже конфузился: воспитанный в традициях флотской чести, тогда, на болоте, он оттолкнул Мару, просто помог… А она наверняка ожидала большего. Однако вступить с ней в связь значило бы предать Лексу, а это было для Кира невозможно. Никогда!

Мара обиделась, явно обиделась, как обиделась бы любая отвергнутая в своих притязаниях женщина, и обида ее чувствовалась во всем. Во взгляде, в коротких вздохах, в словах… впрочем, эта необыкновенно красивая женщина больше молчала, чем разговаривала, лишь иногда указывала дорогу: сверните туда… теперь налево… а вот после того оврага – вправо.

Да и что было теперь говорить-то? Обо всем уже переговорили еще на лесопилке, с Йованом, вот тот уж болтал почти без умолку. С любопытством расспрашивал о кронштадтской жизни, травил анекдоты, смеялся… о себе же не рассказал почти ничего. Да и не нужно ему было ничего такого рассказывать – все, что надо, уже узнал шам. О том, что Йован Рыбак – хуторянин, некогда верный

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.