Кремль 2222. Северо-восток стр. 107
лежащего под грудой шевелящихся удавок Мартына. Он полузадушен, но все еще жив. На перепачканном лице широко распахнутые глаза – умоляющие и обреченные одновременно. Он молча молит о помощи, но ясно осознает, что ему уже не помочь.
Отворачиваюсь и быстро шагаю вслед за остальными к спасительному склону, продолжая отбиваться от злобных хищных удочек. Теперь они все чаще принимают форму петель, вылетают из жидкой грязи с силой распрямившейся пружины и пытаются заарканить нас, подобно тому, как наши кремлевские погонщики набрасывают лассо на шеи турам.
Краем глаза вижу движение – из жижи вылетает очередная петля. Мгновенно присаживаюсь, пропуская хищное щупальце над головой. А может, это не щупальце, а усы. Или рука удильщика. Или его язык. Мне без разницы. Главное, что мое мачете стругает мерзкую удочку на мелкие кусочки. Теперь надо быстро выпрямиться и сделать хотя бы несколько шагов вперед. Только не останавливаться.
Вперед, вперед!
И снова присесть, рубануть мачете, выпрямиться и сделать шаг. А если повезет, то и два. Теперь мы все двигаемся, будто танцуем вприсядку.
С каждым шагом идти все труднее – на берцы налипло, кажется, пудов десять грязи.
До спасительного склона рукой подать. Часть группы уже выбралась. Среди них Яшка и Алёна.
Сзади и чуть в стороне короткий вскрик. Оборачиваюсь. Еще
одному ниитьмовцу не повезло. Петля-удавка оплела ему ногу и резко дернула к земле. Он упал лицом прямо на иззубренный от ржавчины край швеллера, да так и остался лежать неподвижно. Или сразу умер, или сознание потерял. Как бы там ни было, он даже не дернулся, когда по его телу заскользили еще несколько мерзостных, покрытых ошметками грязи удочек.
– Богдан! Скорее! – хриплым шепотом зовет меня Лис.
Вот и склон. Он круче того, по которому мы спускались. Тут не так-то легко забраться, тем более по скользкой грязи. Того и гляди съедешь обратно в яму на радость удильщикам.
Внезапно мне в ладонь уткнулась веревка. В первый момент я хотел рубануть ее мачете, но вовремя остановился. Это не удочка. Это и в самом деле простая веревка. Ее спустили те, кто выбрался первыми, чтобы помочь остальным.
Наконец болотистый Провал остался позади. Выползаю на припорошенный землей твердый асфальт. Здесь возле остатков какого-то кирпичного строения укрылась вся группа. Вернее, те, кто смог выбраться из Провала. Люди в изнеможении сидят, некоторые лежат. Короткий переход через препятствие отнял все силы.
Олег Петрович выбрался из ямы последним, оглядел своих людей. Коротко спросил:
– Потери?
– Мартын, Денис, – начал печальную перекличку Лис.
– Петр, Игнат… – эхом продолжил незнакомый мне ниитьмовец, которого почему-то все называли Тихим. Плечистый здоровяк говорил густым басом, что очень не вязалось с его прозвищем.
– Сразу четверо. Мать моя женщина! А ведь столько раз переходили тут вообще без потерь, – вздохнул лопоухий Федя. – Мартын погиб. А он тертый калач. Раз десять через Провал ходил – и ни царапинки. А тут бац – и нет мужика… Сегодня удильщики вообще словно взбесились. Раньше их не было так много… А все из-за того, что у Яшки ремень порвался. Я же говорил, плохая примета… Что-то дальше будет… И КВС не возьмем, и сами пропадем…
От его унылого бормотания у меня завяли уши. Мои чувства, видно, разделяли и близнецы.
– Да