Кремль 2222. Северо-восток стр. 55
это весьма удачно.
– Ты Лёньку не слушай, – посоветовал я незнакомке. – Он вечно всем недоволен, ноет и ворчит.
Девушка удивленно приподняла брови и начала беспокойно озираться:
– Какого Лёньку? Ты сейчас, вообще, о чем?
– Об осьминоге. Вернее, он бывший кио…
«Балда! – вмешался Лёнька. – Она меня не слышит! Я ж говорил: у нас с тобой мысленная связь. Наверное, тебя и меня связало Поле Смерти, хотя, как так получилось, не пойму…»
– То есть ты можешь читать исключительно мои мысли? А кого-нибудь другого уже нет? – уточнил я.
«Наконец-то до тебя дошло, сообразительный ты наш», – съязвил Лёнька.
– Ну спасибо, – разворчался я. – Вот уж мне «счастье» привалило.
«Заканчивай разговаривать со мной вслух, – посоветовал Лёнька. – А то девчонка примет тебя за психа. Если уже не приняла».
Я спохватился и посмотрел на девушку. Она и впрямь поглядывала на меня с опаской и сомнением, а затем пробормотала себе под нос:
– Черемуха, что ли, еще действует?
Я уцепился за возможность сменить тему:
– Какая черемуха? И вообще, что произошло? Меня, кстати, Богданом зовут.
– Понятно… – Свое имя она называть не спешила. – Так вот, Богдан. Ты надышался черемухой. Это кусты такие, с белыми цветочками. Ее много на Санаторном кургане…
– Где?
– Так называется холм, где мы с тобой встретились, – пояснила девушка. – Говорят, до Войны тут был санаторий.
– Вот оно что… – Я сделал вид, будто знаю, что такое санаторий, и вернулся к теме ядовитой черемухи: – Действительно, возле развалин часовни было полно цветущих кустов. Вот только никакого запаха я не почувствовал. Наоборот, у меня начисто пропало обоняние.
– Все верно. Черемуха так и действует. Отбивает нюх, и жертва не замечает, что вдыхает отраву. Эти кустики только с виду безобидные. На самом деле черемуха захватила весь Санаторный курган. Каждый, кто попадает в зону ее действия, задыхается и погибает. Ты, наверное, видел там разложившиеся трупы? Черемуха ими питается. Оплетает корнями и высасывает помаленьку. Кстати, так она может «пожирать» даже
деревья. Именно поэтому на кургане больше ничего не растет.
– Кроме травы, – припомнил я.
– Да. У нее с черемухой симбиоз. Трава служит приманкой для животных и птиц, а черемуха убивает органик у, которая питает их обоих. Потому-то трава на кургане такая сочная.
Я с умным видом выслушал рассуждения про неведомый мне симбиоз и спросил:
– А как же ты? Почему на тебя черемуха не подействовала?
Девушка показала ту самую маску, которая закрывала ей лицо на кургане:
– Респиратор. Ткань и уголь. Без него конец. Раньше-то у нас были противогазы. Но последний прохудился лет пять назад. К тому же закончились генераторы воздушной смеси.
– Угу… – глубокомысленно кивнул я. Типа, знаю, а как же. На самом деле я противогаз только в школе видал. Учили их надевать и снимать. Может, про эти самые генераторы и рассказывали что-то, но в памяти не отложилось.
Тут Лёнька хотел было съязвить – я прямо-таки почувствовал, как его распирает. Но удержался, смолчал. Понял, что я ему отвечу. У него у самого не память, а дырявое решето.
– А зачем ты пошла на этот… как его… Санаторный курган, если знала, что там черемуха? – задал я очередной вопрос.
На самом деле меня больше всего интересовало, откуда девушка тут взялась. Кто она и где живет. Но