Кремлевские звезды стр. 11
от будущего лишь безоблачное синие небо и бесконечную идиллию. Что же, я и сам рад побыть в этой милой иллюзии. А вдруг она станет действительностью.
Платоныч встречает нас в рубашке с закатанными рукавами и шейном платке. Настоящий франт. Об участии в мероприятии дяди Гены я предупредил его заранее, поэтому неожиданностью это не становится.
Мы проходим в гостиную и попадаем сразу к красиво сервированному столу. Столовое серебро, фарфор, хрусталь, льняные салфетки, тонко нарезанная колбаса, ветчина, сыр, оливки. Я будто смотрю на фотографию из книги о вкусной и здоровой пище.
Довершают композицию шампанское и минералка, вызывающие лёгкое разочарование Геннадия Рыбкина.
Большак элегантно вскрывает бутылку и разливает вино по бокалам.
— Друзья, я очень рад приветствовать вас у себя дома, — начинает он, беря бокал в руки. — Сегодня очень необычный, очень важный и… чего уж там, сегодня знаменательный день в моей жизни.
Ого, что происходит? Что за событие? Он ничего не говорил об этом, когда приглашал на итальянскую лапшу. Мы переглядываемся, но, разумеется, никто ничего не понимает.
— В моей жизни случилось кое-что очень серьёзное, и я решил, что должен отметить это в вашем кругу, потому что все вы, как мне кажется, способны оценить его и порадоваться за меня. Ну, и не только за меня. В общем… да, я знаю, вы ничего не понимаете, ведь я вас не предупреждал. Правда, не предупреждал, но лишь потому, что хотел сделать вам сюрприз. Итак…
Он замолкает и обводит всех нас взглядом, нагнетая интригу.
— Итак… Мой сюрприз заключается в том…
Он снова замолкает и загадочно улыбается.
— Ну, Платоныч, не тяни уже! — не выдерживает Гена. — Говори давай!
— Сказать, да? Ладно, лучше вы сами всё увидите. Сюрприз, заходи!
И тут же дверь из прихожей отворяется и в комнату входит «сюрприз». Сначала, мы все теряем дар речи, а потом одномоментно начинаем говорить и кричать, каждый что-то своё, но все — что-то радостное и восторженное.
На пороге стоит Трыня, собственной персоной. В джинсах и мягкой хлопковой рубашке с закатанными рукавами. Он стоит и счастливо улыбается.
Когда, возгласы первого удивления стихают, улыбающийся Платоныч продолжает:
— С сегодняшнего дня я являюсь попечителем этого молодого человека и принимаю на себя все родительские обязанности в отношении него. Теперь он живёт здесь, у него есть собственная комната и учится он в вашей шестьдесят второй школе. Первая, конечно, ближе к дому, но в силу определённых причин, Андрей выбрал именно шестьдесят вторую.
Мы с Наташкой переглядываемся — знаем мы эти причины, которые называются Юля Бондаренко. Тут же в комнату входит и она, собственной персоной, с большой миской салата. Её чуть с ног не сбивают, потому что все бросаются к Трыне. Его жмут, обнимают, щиплют, а некоторые и целуют. Впрочем, дяде Юре тоже достаётся немало проявлений любви.
— Так ты теперь Большак? — спрашивает мама.
— Нет, — отвечает Платоныч. — Он по-прежнему Терентьев, но для нас это ничего не меняет, мы хотим, попробовать заменить друг другу то, что потеряли. Будем идти в будущее, сохраняя память о прошлом…
Вечеринка проходит на ура. Паста с кабаном производит фурор. Платоныч поёт под гитару и Гена, да, именно Гена Рыбкин очень душевно подпевает, демонстрируя настоящий талант.
В разгар веселья Трыня ведёт меня в свою