Крепкий ветер на Ямайке стр. 1
Ричард Хьюз. Крепкий ветер на Ямайке
Вступление
ЛЕТ сорок тому назад, когда я был молодым человеком, только что из Оксфорда, одна дама, друг нашей семьи, по какому-то случаю показала мне — просто как предмет мимолетного интереса — несколько листков бумаги, которые хранились у нее на дне одного из ящиков комода. Листки были исписаны карандашом, написанное различалось нечетко, строчки были неровные, буквы тоненькие, как паутинка, но почерк элегантный; принадлежал он очень старой леди поколения королевы Виктории. Запись была посвящена происшествию из собственного детства автора, и происшествие это было единственным в своем роде.
В 1822 году (писала она) вместе с еще несколькими другими детьми она направлялась с Ямайки домой в Англию на бриге “Зефир”, когда бриг этот был захвачен пиратами у самого побережья Кубы. Очевидно, бриг перевозил довольно значительную сумму звонкой монетой, спрятанную на борту, и пираты об этом каким-то образом прознали. (Впоследствии у нее возникло предположение, не был ли Аарон Смит, таинственный новый помощник капитана, в сговоре с ними. Не служил ли он у них наводчиком?) Но Ламсден, капитан “Зефира”, упорно отрицал, что он вообще везет какие-либо деньги, и хотя они обшарили все судно от носа и до кормы, найти ничего не смогли. Чтобы заставить Ламсдена заговорить, они пригрозили ему, что убьют у него на глазах всех детей, находящихся на его попечении, если он не выдаст денег. Но ведь деньги, в конце концов, были его собственные, а дети — нет, и этого пираты не приняли в расчет; даже когда предупредительный залп был дан по палубной рубке, куда согнали всех детей — и целили пираты прямо у них над головами, — Ламсден остался неколебим. Тогда пираты выпустили детей из рубки и переправили их на свою собственную шхуну, желая удалить их из пределов видимости и слышимости на то время, пока меры более непосредственного (и, несомненно, более успешного) убеждения будут применены собственно к нежной персоне Ламсдена. Там, на пиратской шхуне, сверх того, детей окружили лестным вниманием, можно сказать, обласкали, на славу угостили засахаренными фруктами. Им было настолько хорошо у пиратов, так они с ними поладили, что они едва не плакали, когда пришло время попрощаться с новыми друзьями и опять вернуться на бриг.
На этом короткая история, изложенная карандашом, кончалась. Ламсден к тому времени сдался, пираты получили свои деньги, равно как и остальную добычу, и два судна разошлись. В итоге пираты похитили и увезли с собой вовсе не детей, а Аарона Смита.
Но… предположим, что в силу какой-то случайности дети вовсе не вернулись на борт брига под защиту верного капитана Ламсдена? Предположим, что эти такие человечные пираты вдруг обнаруживают, что на них, непонятно на какой срок, легла обуза в виде целой детской, которую они должны теперь неотвратимо таскать за собой…
Очень молодой человек (а им-то я и был, когда тема “Крепкого ветра на Ямайке” вот так вот запросто и даром на меня свалилась) редко бывает настолько зрелым, чтобы писать романы; я, скорее, находился в том возрасте, когда в один присест пишутся вещицы покороче. По всему казалось, что лучше бы отложить начало работы над книгой до того момента, когда мне исполнится, по крайней мере, лет двадцать пять