Библиотека

Креститель стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

Хуже, когда они людьми прикидываются. Разве только по хромоте узнать можно. Подкрадется, да и раздерет в клочья, прежде чем понять чего успеешь. В общем, обычная нежить. Давайте, укладывайтесь. Спать давно пора.

Ведун подумал, потом сходил к своим тюкам, развязал один из них, достал попоны и накрыл гнедую и чалого. Ночь хотя и не холодная, но лошадей лучше поберечь. В ельнике опять громко заплакал ребенок. Олег вздрогнул от неожиданности и шуганул вытянувших шеи холопов:

— А ну, спать! До утра, что ли, колобродить намерены?

С болота, мерно чавкая, подошли еще две болотницы и остановились перед юными воинами. Те шарахнулись назад и полезли под телеги.

— Давно бы так…

Ведун вернулся к шкуре, закатался в нее, но не успел закрыть глаза, как над ухом снова завопили. Середин высунулся и злобно рявкнул:

— Вы что, электрическая сила, так и собираетесь с каждым упырем здороваться?! Дайте поспать человеку!

Ненадолго наступила тишина, прерываемая жалобным плачем и далеким совиным уханьем, но стоило Олегу опять погрузиться в сладкую дремоту, как его затрясли за плечо:

— Смотри, смотри, ведун!

— Что еще? — обругать боярина Радула Середин не решился и снова высунулся из-под шкуры.

Со звездного неба светила неправдоподобно крупная круглая луна, ветра не было. С вечера, как ни странно, почти не похолодало, даже пар изо рта не шел. В лагере никто не спал. Холопы сбились в кучу возле телег, сжимая в руках топоры, обе женщины сидели на возках. По краю круга бродили четыре болотницы, скакала одинокая мелкая крикса, щелкая собачьей пастью; ели были густо увешаны анчутками, которые время от времени срывались с места, описывали широкие круги и возвращались назад. Еще возле острова шлялась непопятная тварь, похожая на раздувшегося утопленника, но почему-то с четырьмя парами глаз по обе стороны от рыхлого носа.

— Вот, смотри! — указал богатырь на светящийся шар саженей пяти в диаметре, медленно катившийся в сторону людей. По поверхности его бегали непонятные малиновые

и сизые разводы, время от времени что-то пробулькивало изнутри наружу.

— На мавку большую похоже, — зевнул Олег. — Они, как вырастут, человеческий облик начисто теряют. Лужами прикидываться любят. Оступишься в такую — и ку-ку. Давайте спать ложиться, право слово!

— А не задавит? Сюда ведь катится!

— Не задавит. Черта округ лагеря заговоренная. Нежити не пройти. Спать ложитесь, солнце всю эту пакость разгонит.

— А разве ты не станешь с ней сражаться, ведун? Ты ведь нежить завсегда истребляешь всячески!

— Я ее истребляю, боярин, когда она людям жить мешает, — вздохнул Олег. — А если всю подряд изводить, и жизни не хватит. А главное — толку никакого. Утопится какая-нибудь дура от несчастной любви, сбросят бродяжки младенца мертворожденного — и снова канитель заварится. Ложись спать, Радул. Утро вечера мудренее.

Однако из путников ни один ведуна не послушал, все продолжали пялиться на странных тварей, голодными глазами глядящих на людей.

«Многовато что-то нежити для простого болота, — отметил ведун. — При здешнем раскладе про эту гать должны леденящие душу истории рассказывать, а про нее только слухи нестрашные бродят».

И он снова завернулся в шкуру.

— Хазары!!

— Штоб вам всем! — вцепившись в рукоять сабли, Середин вскочил, моментально прижался спиной к телеге, готовый рубиться клинком и крушить кистенем. Однако бить было некого: все те же болотницы за чертой, уродец

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.