Крестоносцы. Том 1 стр. 73
двинул на Запад весь монгольский мир, грозная опасность нависла бы над королевством. Кое-кто предвидел, что это может произойти.
— Надо будет, так и с самим Хромцом сразимся. Не справиться ему так легко с нашим народом, как со всеми теми, кого он истребил и покорил. Да и другие христианские государи придут нам на помощь.
Зындрам из Машковиц, пылавший к ордену особенной ненавистью, с горечью возразил собеседнику:
— Не знаю, как государи, а крестоносцы готовы покумиться с татарами и ударить на нас с другой стороны.
— Вот и быть войне! — воскликнул Збышко. — Я против крестоносцев!
Но другие рыцари стали возражать. Хоть крестоносцы и не знают страха божия и пекутся только о своем добре, но не станут они помогать басурманам против христианского народа. Да и Тимур воюет где-то далеко в Азии, а татарский хан Едигей столько людей потерял в битве, что, кажется, сам испугался своей победы. Князь Витовт предусмотрителен и, наверно, хорошо укрепил свои города, да и то надо сказать, коли потерпели на этот раз литвины неудачу, так ведь не внове им и победы над татарами одерживать.
— Не с татарами, а с немцами придется нам биться не на жизнь, а на смерть, — сказал Зындрам из Машковиц, — не уничтожим мы их, так от их руки сами погибнем.
После этого он обратился к Збышку:
— А прежде всех погибнет Мазовия. Не бойся, для тебя там всегда найдется работа!
— Эх! Кабы дядя был здоров, я бы сейчас же туда двинулся.
— Бог тебе в помощь! — сказал Повала, поднимая кубок.
— За здоровье твое и Дануськи!
— И за смерть немцам! — прибавил Зындрам из Машковиц.
И рыцари стали прощаться со Збышком. Но тут вошел придворный княгини с соколом в руке, поклонился рыцарям и, как-то странно улыбаясь, обратился к Збышку:
— Княгиня велела сказать вам, что эту ночь проведет в Кракове и тронется в путь только завтра утром.
— Вот и хорошо, — сказал Збышко. — Только почему же? Не захворал ли кто?
— Нет. У княгини гость из Мазовии.
— Уж не князь ли приехал?
— Нет, не князь, а Юранд из Спыхова, — ответил придворный.
При этих словах Збышко пришел в крайнее смущение, и сердце затрепетало у него в груди так, как в ту минуту, когда ему читали смертный приговор.
VIIIКнягиня Анна не очень удивилась приезду Юранда из Спыхова — среди постоянных набегов, преследований и битв с соседними немецкими рыцарями им часто овладевала вдруг тоска по Данусе. Тогда он неожиданно появлялся в Варшаве, Цеханове или ином месте, где временно находился двор князя Януша. При виде девочки злая грусть всякий раз
начинала терзать его сердце. С годами Дануся все больше становилась похожа на мать, и Юранду казалось всегда, что он видит свою покойницу такой, какой когда-то увидел впервые у княгини Анны в Варшаве. Не раз люди думали, что от злой этой грусти смягчится в конце концов его железное сердце, исполненное одной только жаждой мести. Княгиня тоже часто уговаривала его покинуть свой кровавый Спыхов и остаться при дворе с Данусей. Сам князь, ценя его силу и мужество и желая вместе с тем избавиться от неприятностей, которые доставляли ему постоянные пограничные стычки, даровал Юранду чин мечника. Все было напрасно. Вид Дануси растравлял его