Крестоносец стр. 180
оставили Франциско в Поблете у отца Адельмо, эта неприятная ситуация вообще бы не возникла.
— Я — Божий человек, принц Фернандо.
— Даже Божий человек остается человеком, брат Лукас.
— Вы правы, принц Фернандо.
— И самых почитаемых святых терзали суетные заботы, брат Лукас.
— Полагаю, что так, принц Фернандо.
— Разве сам Иисус Христос не говорил: «Кесарю кесарево»?
— Да, таковы были его слова, принц Фернандо.
— Суетные заботы и суетные желания, брат Лукас.
— Желания, принц Фернандо?
— Стремления, брат Лукас. Например, вы можете провести остаток жизни в Санта-Крус. Но я полагаю, вам было бы гораздо удобнее во дворцах Барселоны или, возможно, в дорогих палатах Ватикана.
— Но какой
ценой мне достанется это, принц Фернандо?
— Не такой уж большой, брат Лукас. Я не требую, чтобы вы нарушили обеты. Вы просто должны отвести меня к Франциско, и на этом ваше участие кончится.
— Я — духовник Франциско.
— С вашей помощью или без нее я все равно выполню свою задачу. Ваше содействие попросту сделает выполнение ее более легким и конфиденциальным.
— Конфиденциальность — редкое и ценное преимущество, принц Фернандо.
— Именно поэтому я готов оплатить ваши услуги, брат Лукас. Имея надежного покровителя, такой способный монах, как вы, сможет подняться на высшие ступени духовной иерархии Арагона.
— Насколько высоко, принц Фернандо?
— Я слышал, что епископ Барселоны очень болен, брат Лукас.
Что мне оставалось делать? Принц Фернандо ясно дал понять, что он все равно осуществит задуманное, с моей помощью или без нее. Если я откажусь от содействия, я попросту вынесу себе смертный приговор. И ради чего? Я все равно ничего этим не добьюсь. По крайней мере, если я останусь жив, я смогу служить Господу в Барселоне, помогать бедным и угнетенным — и еще смогу попытаться защитить Изабель.
— А сестра Андре? — спросил я.
— Судя по тому, как она поприветствовала нас, думаю, она располагает некими важными сведениями. Сведениями, которые я, брат Лукас, могу доверить лишь ближайшим союзникам.
— Изабель была слишком потрясена смертью брата, принц Фернандо. Она склонна к истерикам, и никто не поверит ее безумным словам. По крайней мере, эти слова — ничто против слов принца Фернандо и брата Лукаса или, осмелюсь сказать, епископа Барселоны.
— Тогда, думаю, ее можно оставить в живых.
— Господь благословляет милосердных, принц Фернандо.
— Значит, мы поняли друг друга, брат Лукас.
— Воистину так, принц Фернандо.
Принц Фернандо очень не хотел беспокоить молившихся монахов, и по его настоянию я провел их с Пабло через сады, лежавшие за пределами монастыря. То был обходной путь к келье Франциско — минуя церковь и внутренний двор. Мы забрались в монастырь через заднее окно; Пабло втянул меня через подоконник. К сожалению, брат Эдуардо не удосужился вымыть этот подоконник, поэтому мое белое одеяние оказалось перепачканным.
Оказавшись внутри, я повел посетителей к лестнице. Принц Фернандо знаком велел мне подниматься первым и, когда я шагнул на ступеньку, положил руку мне на плечо. Принц шел так близко, что я ощущал его теплое дыхание на своей шее.
Когда мы почти закончили подъем, принц Фернандо вытащил меч, ослепительно сверкнуло лезвие. И тут ступеньки вдруг начали сливаться воедино, каменные плиты закружились в сером вихре, который я однажды видел в зеркале. Небо, истекающее кровью в океан. Верх и низ —