Крестоповал. Война совести стр. 122
– Где доска? – наконец выдавил из себя Клим.
– Не было никакой доски, – процедил сквозь зубы Тонус.
– Врешь! – Клим вскочил на ноги.
– Слышишь, Матвей, или как тебя там, – заговорил глухим голосом Самурай. – Оторвал я косяк, а на меня крыша обрушилась. Развели нас эти козлы…
– Это правда? – срываясь на фальцет, спросил Клим Никиту Лукича.
– Так и есть, – кивнул тот.
– Может, вы дома перепутали?
– Ага, – усмехнулся Самурай. – Там до потолка пропил был. Поздно заметил…
– Так что теперь? – Клим растерянно посмотрел на Матвея, потом на Никиту Лукича и уставился на Самурая.
– Теперь мне развяжут руки, и я придушу ими тебя, – спокойно сказал Самурай.
Глядя на него, Матвей размышлял, как поступить. Было бы забавно посмотреть, как бандиты калечат друг друга. Но времени на такое веселье не было.
– Пригони нашу машину. – Он посмотрел на Клима.
– Нет, погоди, – медленно покачал головой бандит. – Ты хочешь вот так просто уехать?
– А что ты предлагаешь?
– Раком всю деревню поставить! – выпалил Клим.
– Поздно, ноги надо уносить, – снова заговорил Самурай. – Матвей, я один знаю, как отсюда выбраться. По первой команде сюда вертолет вылетит. Я уже оплатил. А там куда хочешь…
– Чего молчишь? – Клим подскочил к Матвею. – Надо что-то делать.
– Надо, – согласился Матвей и двинул бандиту рукоятью пистолета в переносицу.
Охнув, тот рухнул на спину.
– Вяжи его. – Матвей посмотрел на Никиту Лукича. – Я за машиной.
Эпилог
Был теплый майский вечер. Когда усталое солнце едва опустилось за уже казавшийся черным лес, а на небе зажглись первые звезды, за столом, установленным под навесом во дворе Леонтия, собралась почти вся деревня. Вокруг двух лампочек, прикрепленных под жерди, метались и стучали крыльями мотыли. Тарахтел в огороде генератор.
Сам хозяин только что вернулся из райцентра, где навещал шедшего на поправку сына, поэтому организацией праздника занимался Никита Лукич.
Это было первое массовое мероприятие, которое он организовывал после приезда в Россию, и очень переживал.
– Ну что, Никита Лукич, скажешь чего али так и будешь сычом молчать? – спросил через стол брата Леонтий.
– Не приучен я говорить. – Никита поднял наполненный бражкой стакан. – Да и пить не люблю. Но сегодня хочу сказать слова благодарности от всей нашей семьи Матвею Сергеевичу и Марте Владимировне. Спасибочко вам за помощь. И извиняйте, что приняли вас поначалу за злодеев.
– А что же все-таки с кладом? – поставив пустой стакан, спросила Званцева. – Был он на самом деле или это легенда?
– Никодим Игнатьевич! – Никита Лукич выжидающе уставился на старосту.
Старик степенно утер уголки губ пальцами, пригладил бороду и, развернувшись назад, взял замотанную в мешковину доску. Бережно развернул ее и передал
сидевшему рядом Леонтию:
– Вот она. С обратной стороны, как и написано в образе было, расстояние указано от двух озер. Там тайник и был.
Леонтий передал доску дальше.
– А как же Самурай?
– Он отрывал пустой косяк, – пояснил старик. – Его вместо этого приколотили, когда уезжали на новое место жить. Полдня втайне сыны мои подпил делали. Как оказалось, не зря старались.
– Значит, клад существует? – охрипшим от волнения голосом спросил Попков.
– Был до войны с немцем, – наблюдая за тем, как рассматривают доску и передают друг другу люди, улыбнулся в усы староста. – Золото и серебро было решено отдать на нужды фронту. Говорят, не один танк купили