Кровь Амбера стр. 96
она. — Ее приобретают только для определенного применения.
Джулия рассмеялась.
— А что плохого в упоении мощью? — спросила она. — Мне это кажется очень забавным.
— Только пока не столкнешься с большей мощью, — обронил Люк.
— Тогда, значит, надо мыслить объективно, — отпарировала Джулия.
— Это неправильно, — возразила Гейл. — У всякого есть обязанности, долг, и они стоят на первом месте.
Люк тут же перевел взгляд на нее и кивнул.
— Мораль можно в это дело не вмешивать, — заявила Джулия.
— Нет, нельзя, — отозвался Люк.
— Не согласна, — возразила она.
Люк пожал плечами.
— Она права, — вмешалась неожиданно Гейл. — На мой взгляд, долг и мораль — не одно и то же.
— Ну,
если у тебя есть какой-то долг, — сказал Люк, — нечто такое, что ты обязательно должна сделать — скажем, дело чести — то это становится твоей моралью.
Джулия посмотрела на Люка, потом на Гейл.
— Это означает, что мы только на чем-то сошлись во взглядах? — спросила она.
— Нет, — ответил Люк, — по-моему, не сошлись.
Гейл отхлебнула пива.
— Ты говоришь о личном кодексе чести, который не обязательно должен иметь что-то общее с общепринятой моралью.
— Правильно, — согласился Люк.
— Тогда это на самом-то дел не мораль. Ты говоришь только о долге.
— Насчет долга ты права, — ответил Люк. — Но все равно это мораль.
— Мораль — это ценность цивилизации, — сказала она.
— Никакой такой цивилизации не существует, — отрубил Люк. — Это слово означает лишь искусство жить в городах.
— Ладно, допустим, тогда культуры, — поправила она.
— Культурные ценности относительны, — улыбнулся Люк, — и мои утверждают, что прав я.
— Откуда же ведут происхождение твои? — спросила Гейл, изучая его лицо.
— Давай поддерживать дискуссию в русле чистом и философском, а? — попросил он.
— Тогда, может быть, нам вообще лучше отбросить это понятие? — сказала Гейл, — и говорить только о долге?
— А что случилось с мощью? — спросила Джулия.
— Она где-то тут, — вступил в разговор и я.
Гейл вдруг показалась совершенно сбитой с толку, как будто наша дискуссия не повторялась тысячу раз, как будто она действительно вызвала какой-то новый поворот мысли.
— Если они — две большие разницы, — медленно проговорила она, — то что же важнее?
— Нет между ними разницы, — сказал Люк. — Они одно и то же.
— Не думаю, — возразила ему Джулия. — Но долг и обязанности бывают обычно четкими и ясными, а, похоже, что этику можно выбрать себе по вкусу, так что если уж я обязана что-то такое иметь, то я бы предпочла мораль.
— А мне нравится четкость и ясность, — сказала Гейл.
Люк влил в себя остатки пива, тихонько кивнул.
— Дерьмо! — бросил он. — Занятие по философии только по вторникам. А сегодня уик-энд. Кто оплатит следующий круг, Мерль?
Я поставил левый локоть на стол и разжал ладонь.
В самый критический момент, когда мы со все нарастающим напряжением давили друг на друга, он процедил сквозь стиснутые зубы:
— Я ведь был прав, не так ли?
— Прав, — заверил я его как раз перед тем, как прижал его руку к столешнице.
Мощь.
Я достал почту из небольшого ящика в парадном и отнес ее наверх к себе в квартиру. Там оказались два счета, несколько рекламных проспектов и что-то толстое, отправленное первым классом без обратного адреса.
Я закрыл за собой дверь, положил в карман ключ и бросил дипломат на ближайший