Библиотека

Кровь Люцифера стр. 462

Размер шрифта
-
+
Тема

с величайшим состраданием и нежностью. Затем коснулся шеи Корцы сбоку, там, где его зубы некогда впились в плоть, и на мгновение задержал пальцы на этой незримой ране.

— Я думал, что исполняю долг служения, когда совершал этот грех против тебя.

— Служения? Служения кому?

Рука, касавшаяся его шеи, безвольно упала, глаза закрылись, сознание в них угасало.

— Прости меня, сын мой, — произнес священник-стригой затихающим шепотом. — Ибо не ведал я, что творил.

Рун ждал еще чего-то, каких-то слов, которые придадут смысл этой невероятной ситуации.

— Он — символ лжи, — объяснил Лазарь. — Той лжи, что увлекла тебя с праведного пути служения на долгую дорогу неволи в рядах нашего ордена.

— Я не понимаю, — пробормотал Рун. — Что это за ложь?

— Тебе следует спросить Бернарда, — сказал Лазарь, взял Корцу за локоть и повел обратно ко входу в Святилище. Оказавшись у врат, он препроводил его наружу.

Рун помедлил на пороге, боясь покинуть тихое убежище и неожиданно потеряв всякое желание выведывать эти последние тайны. Но Лазарь преграждал ему обратный путь, не оставляя выбора.

— Постигни свое прошлое, сын мой, чтобы узнать свое будущее. Пойми, кто ты такой на самом деле. И потом сделай выбор — где тебе провести дальнейшую жизнь.

Рун пошел прочь. Он сам не знал, как его ноги нашли путь вверх по запутанным тоннелям и лестницам до базилики Святого Петра. Но пока Корца поднимался, в голове его выстраивалась картина той ночи, когда он был обращен: как сангвинисты нашли его прежде, чем он успел совершить грех, как его привели к Бернарду и как тот убедил его отринуть злую природу и вести жизнь сангвиниста.

Все указывало на Бернарда.

Слова Затворника снова и снова эхом звучали в памяти Руна:

«Я думал, что исполняю долг служения, когда совершал этот грех против тебя».

Он понял, что стояло за этими словами.

Бернард знал о ночных визитах Руна на могилу сестры. Он знал, что ночью тот будет под открытым небом, одинокий и уязвимый. Именно Бернард послал одного из членов ордена — замаскированного под стригоя — на кладбище, чтобы тот обратил Руна. После чего можно было завербовать новообращенного в орден, дабы заставить пророчество сбыться — так был создан Избранный, сангвинист, никогда не пробовавший человеческой крови. Из пророчества, насчитывавшего много столетий, Бернард знал, что лишь Избранный, состоящий в ордене, сможет найти утраченное Кровавое Евангелие.

И потому кардинал создал этого Избранного.

Вместе с растущим осознанием Рун ощущал жгучий гнев, полыхающий в нем, точно очистительный огонь. Бернард похитил его душу — а Корца с тех пор тысячи раз благодарил его за это.

«Всё мое существование было ложью».

Словно очнувшись от сна, Рун обнаружил, что шагает через Апостольский дворец к канцелярии Бернарда. Кардиналу было позволено, как и прежде, работать там в ожидании суда— за кровавый грех против Элизабет. Дойдя до дверей, Рун не стал стучаться. Он ворвался внутрь, как ураган.

Бернард поднял взгляд от стола, заваленного бумагами, на лице его читалось изумление. На нем была алая сутана, алые перчатки и прочие атрибуты, символизирующие его сан.

— Рун, что случилось?

Корца едва мог говорить, ярость душила его.

— Вы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.