Кровь охотника стр. 48
пытался извиваться — но невидимый электрик уже выдернул кабель из моей головы и сейчас когда-то принадлежавшее мне израненное тело безвольно валялось в старинном кресле, словно манекен в грязном и разорванном камуфляже, раскуроченный вандалами и зачем-то брошенный на нереально дорогую мебель.
А тем временем девчонка, ловко орудуя пальчиками в ране, просто соединяла между собой белые сухожилия и красные мышечные волокна — и те срастались прямо на глазах, шевелясь при этом, словно живые фрагменты чужеродного тела, не имеющего ничего общего с человеческим.
Эту картину я наблюдал в знакомом состоянии, словно вися в воздухе под шикарной бронзовой люстрой. Даже мысль пришла — не задеть бы многочисленные хрустальные висюльки, которыми был в изобилии украшен потемневший от времени осветительный прибор. Но отвлекаться на люстру не хотелось. Гораздо интереснее было смотреть, как девушка, закончив возиться с моей рукой, вдруг быстро скинула с себя одежду. Но наслаждаться обворожительной наготой молодого тела моему призраку, болтающемуся под потолком, было суждено недолго.
На этот раз трансформация заняла меньше минуты. То ли, превращаясь в чудовище, Мангуст специально тормозил процесс, стремясь произвести на меня максимальное впечатление, то ли просто полученные от меня травмы сказались, но сейчас секундная стрелка на каминных часах не успела обежать полный круг до того, как на месте девушки появилась грациозная белая волчица.
Я еще во время боя с Мангустом обратил внимание на странное и пугающее сочетание в действиях оборотня динамики человеческих движений и стремительной звериной пластики. Вот и сейчас девушка- волчица одним движением поднялась на задние лапы и стремительно переместилась к лежащему на диване телу Мангуста. Наверно, только вот так — грациозно, быстро, странно и страшно мог двигаться человек, умеющий превращать свое тело в волчье.
Не иначе благодаря виденным мной ранее поглаживаниям и заговорам девчонки, раны моего недавнего врага перестали кровоточить, но еще оставались разверстыми дырами в плече, груди и шее. Которые девушка-оборотень, склонившись, принялась осторожно зализывать по-волчьи
длинным розовым языком.
А мне стало завидно. Я тоже хотел, чтобы мои раны обрабатывала таким вот зверячьим способом белая волчица из моего вчерашнего сна. И еще я хотел бегать с ней рядом ночью, выть на полную луну и гонять в лесу дичь, о наличии которой предупреждали дорожные знаки на подъезде к коттеджному поселку. И вправду — на кой нужны заповедники на территории Москвы и области, если нормальный оборотень не имеет права в них поохотиться?
Раны Мангуста затягивались на глазах, и одновременно на его пергаментных щеках проступил легкий румянец. И тогда волчица резким движением пасти коснулась своей лапы, после чего положила ее на подлокотник дивана у головы раненого.
Вот это уже ни шло ни в какие ворота. Из надорванной вены девушки-оборотня на лицо Мангуста капала кровь. А она двумя длинными когтями другой лапы осторожно раздвигала ему губы — чтоб, значит, в него влезло побольше.
От этой картины мне стало совсем худо. Не бывает, чтобы вот так, одновременно с человечьей и животной нежностью ухаживали за раненым, который абсолютно девушке безразличен. Хотя чему удивляться, если они в одном доме живут и оба оборотни?
Но еще хуже стало мне, когда она, закончив поить Мангуста своей кровью, подошла к моему телу и встала над ним,