Библиотека

Кровь слепа стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

облаченные в дорогую, купленную на Джермин-стрит белую рубашку.

— Ты говорил с ним вечером? — спросил Ревник.

— С Василием? Да, дозвонился.

— Где ты его застал?

— На пути в Севилью. Где именно — не знаю.

— Ну и чем он оправдался? — спросил Ревник.

— Тем, что Юрий Донцов сделал ему предложение, которого от тебя он и через миллион лет не дождался бы.

— Это уж точно, — сказал Ревник. — Ну а еще?

Алексей пожал плечами. Ревник поднял взгляд, и тяжелый кулак саданул пленника в висок. Алексей упал вместе со стулом.

— Так что он еще сказал? — повторил Ревник.

Алексея подняли и поставили вертикально, как и стул. На голове его уже вздулась шишка.

— Сказал «что это, черт…». Он в аварию попал.

Ревника услышанное заинтересовало.

— Ну-ка расскажи!

— Мы говорили с ним, и вдруг он сказал: «Что это, черт…» И тут же — бух! Скрежет шин, грохот и — тишина!

Ревник ударил кулаком по столу:

— Какого же черта ты молчал всю ночь!

— Напился. До беспамятства.

— Понимаете, что это значит? — вскричал Ревник, обращаясь неизвестно к кому, но тыча пальцем в противоположную стену. — Это значит, что все, что там было, попало в руки полиции!

Все поглядели на пустой сейф.

— Уберите его, — приказал Ревник.

Алексея опять потащили к машине и повезли в горы. Согреваясь

после ночной прохлады, сосны источали сильный запах. Они провели его в заросли, где бывший кагэбэшник наконец-то воспользовался «стечкиным».

2

Пригород Севильи, пятница, 15 сентября 2006 года, 8.30

Солнце над плодородной поймой Гвадалквивира уже двадцать пять минут как жарило вовсю. Когда Фалькон в 8.30 утра возвращался обратно в город, на градуснике было почти тридцать. Дома он полежал не раздеваясь в прохладе кондиционера и попытался уснуть. Не вышло. По пути он выпил еще кофе.

Ехать было недолго — по набережной вдоль остроконечных пиков ограды и ворот арены для боя быков «Ла-Маэстранса» с ее белесым фасадом, гладким и поблескивающим, как глазурь на торте, с круглыми отверстиями окон, темно-красными дверьми и маркизами, обведенными охристой каймой. Финиковые пальмы возле Золотой башни никли на фоне уже побелевшего от зноя неба, а медленные воды реки под мостом Сан-Тельмо казались зелеными и не искрились, как бывает осенью.

Пустынность площади Кубы и разбегающихся от нее торговых улиц лишний раз подтверждала тот факт, что летняя жара еще не схлынула и всей своей мощью обрушивалась на город. Жители Севильи, вернувшиеся окрепшими после летних отпусков, чувствовали, как силы их вновь убывают от жары, бесконечных отключений электричества и стойкой духоты старого города.

Обычные для конца лета грозы, что омывают мостовые, окатывают благодатным ливнем изнывающие от зноя деревья, оживляют спертую атмосферу и вновь привносят краски в тусклое выцветшее небо, на этот раз не прогремели. Усталые дамские веера, без устали работавшие с самого конца мая, раскрывались без своего характерного бодрого щелканья, и руки дам подрагивали, трепеща в грустном предвкушении еще одного месяца беспрестанного судорожного обмахивания.

В 10.15 утра в конторе еще никого не было, а документация, касавшаяся севильского взрыва 6 июня, по-прежнему громоздилась на столе и вокруг высокими, по колено, непролазными кипами. Подготовка судебного процесса над двумя подозреваемыми, похоже, должна была занять месяцы, если не годы, успех же никто не гарантировал. Прямо перед глазами Фалькона

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.