Кровь звезд стр. 72
голубой, охровый; вдали вырисовывалась тонкая и высокая тень. Виселица?… Нет, крест Тау… Люди остановились, объятые ужасом: они узнали висевшее на нем тело подвергнутого пыткам.
Конрад устремился к кресту. Ни разу не видев Сафаруса, он узнал его по золотой долматике и развевающейся на ветру бороде.
Тау был шести метров высотой; сделанный из толстых гибких камышей, он наклонился под тяжестью висевшего на нем тела. Исаак Лакедем был привязан к кресту за запястья и лодыжки, его голова жалко болталась на груди. Монферрат подъехал, разрубил путы, и тело, как большая тряпичная кукла, скользнуло на его седло. Только сейчас Монферрат заметил, что еврей жив.
Из-под маски из запекшейся крови слышно было как бы перекатывание двух серебряных шариков: Сафарус, словно рыба, открывал рот. Острием кинжала Конрад вынул из его рта кляп, пропитанный ладаном и сомалийской миррой. Так сострадательно оглушали приговоренных. Преподобный де Фамагуст поднес к черным губам свою флягу. Пока еврей пил, он произнес только два слова:
– Абд-эль-Малек… Эсклармонда…
Рукой он показал на восток, затем потерял сознание. Подбежали бедуины; Меркуриус передал им умирающего старика и кошелек цехинов. Они, не заставив себя упрашивать, рассказали, что атабек из-за Иордана напал на караван, с которым шли колдун и его джин.
– Он схватил, – говорил какой-то старик, – восковую куклу, которую некоторые
называют Лилитой или Начемаг, затем сурово покарал этого человека, потому что между ними существовало какое-то соглашение, а старик предал его.
– Еврей, – сказал он, – ты погибнешь как предатель… той же смертью святого, которого ты предал!
– Повелитель, – сказал колдун, – это она захотела так и заставила меня! Более того, мы направлялись в Баодад, где она вылечила бы халифа!
– Тебя об этом не просили! – процедил сквозь зубы атабек.
– Джин стоял неподвижно под своей вуалью тускло-золотистого цвета, и ни одна складка не двигалась на его одежде. Мы, конечно, пали ниц перед атабеком, ибо право было на его стороне и гнев повелителей бывает ужасным… Но когда его воины воздвигли большой Тау из камыша и привязали несчастного, эмир правоверных сделал два жеста, хуже тех, что приносят несчастье.
– Какие? – спросил Конрад.
– Он приподнял вуаль, скрывавшую статую, и долго смотрел на нее. Его лицо оставалось неподвижным, но глаза пылали. Затем атабек вскочил в седло, приблизился к Тау и плюнул умирающему в лицо.
Оставив Сафаруса на попечении одичавшего мусульманского богослова, два землянина спешно продолжали свой путь. Монферрат был мрачен. Из-под копыт коней на соленую поверхность плоскогорья летели искры. Небо от жары угасало.
В полдень Конрад разжал наконец губы.
– Почему она уехала? – гневно спрашивал он. – И именно в эту страну? Это какой-то ад.
– Она правильно выбрала себе трон, – сказал Меркуриус де Фамагуст. – Это страна, где в каждой складке местности вас подстерегает смерть в крови или судорогах, где живут лишь земные или марсианские животные, львы, гадюки, скорпионы… где сама земля трескается от жары! Она нашла свою силу.
– Вы ненавидите ее? – спросил Конрад.
Меркуриус бросил на него пронзительный взгляд.
– Вы плохо знаете ваших братьев – эльмов, – сказал он. – Нет, я люблю это безумное племя, иначе почему бы я отправился сюда? Конечно, я не думаю, как вы: «Когда она наклонилась над моей головой и увенчала ее короной, от ее руки на меня повеяло ароматом…