Библиотека

Кровь звезд стр. 88

Размер шрифта
-
+
Тема

это был людоед, горбатый циклоп…

– Вы, конечно же, знаете, моя кузина, – сказал, кланяясь, с иронией атабек, – что этот христианин-собака очень красив. Иначе разве он смог бы войти в гарем?

– В таком случае, – возразила Зубейда, нервно покусывая свой красный от хны ноготь, – вы сделали непростительную ошибку, дав ему уйти. Человек менее уродливый, нежели дьявол, в Баодаде – вот так удача! Я предпочла бы увидеть, как он умирает.

Она показывает ему дорогу…

По-прежнему следуя за Искандером, Конрад прошел по подъемным мостам и через потайные двери, чтобы погрузиться в ночь, несущую только песок и молнии. Веревочная лестница была прикреплена в условном месте на крепостной стене, но у него не было времени на риск. Внизу, на Тигре, покачивалась гурфа -круглая, сплетенная из ивовой лозы и обмазанная смолой лодка. Человек и лев прыгнули в нее. Невообразимые крики за ними стихли. За стенами сераля неистовствовал хасмин.

Огромная река пересекала город. В ночи блестела ее черная вода. Вдоль берегов с якорными цепями ветер гнал корабли. Сверкнула молния, и Баодад Анти-Земли (Багдад на Земле) предстал перед беглецом как вычурный рисунок.

Хлестал песчаный дождь. Под пальмами вспыхивали фиолетовые шаровые молнии. Гурфа причалила к галере; Конрад и Искандер взобрались на ее палубу. Землянин увидел скованных цепями гребцов, которые спали, положив головы на чугунные цепи. Некоторые переворачивались и стонали, их исполосованные спины кровоточили; другие шептали во сне какие-то имена. Больше всех страдали те, кто был под бизань-мачтой.

Являясь представителем Воды, Конрад получал дополнительные силы, как только приближался к родной стихии. Его зрение и слух обострились, а полученные в ходе эпического прорыва раны быстро зарубцевались. В полной темноте он различал огоньки на вершинах мачт, слышал потрескивание кораблей, его мысль улавливала безграничное отчаяние пленников. Почти все из них были христианами, многие – из Меропы. Некоторые сидели на галерах уже по двадцать лет; это были живые трупы, чьи раны растравливала соль. Глухой ропот перешел в грустную песню.

Соленая вода! Ветер тело нам ласкает,

Кнут на части разрывает!…

Кто-то пел молодым, ломаным голосом, а хор подхватил:

Земля далеко…

Поднимай, поднимай же, брат мой, весло!

Соло простонало:

Как далеко теплый берег Феранции,

Матери руки и губы любимой!

Ну поднимай, поднимай же весло!

Голос певца был поставлен как хорошо настроенная виола; тот, кто говорил, был так же молод и, наверное, недавно попал на галеры. В его речитативе слышалась нежность, но не было покорности судьбе. Он говорил:

Я взял на плечи Тау, положил,

Хорошим делом Богу послужил.

Любовь моя, ты жди всегда,

Я приплыву к Святой Земле,

Под нами есть вода!

Грехи свои я тотчас замолю

И при священнике женюсь.

Но я в аду! В аду я нахожусь!

С кем спишь? Я за тебя молюсь.

И хор снова подхватил:

Соленая вода! Ветер тело нам ласкает,

Кнут на части разрывает!…

Поднимай, поднимай же, брат мой, весло!

Зазвучал старый, хриплый голос:

У меня были замки, и земли, и хлеб,

И к столу сыновья собирались.

Руки мне целовали они. Я не слеп:

Сейчас хлеб собрали, значит, старались!

Я же лучше для Тау хотел и молился в саду!

Сыновья! Не молчите, не смейтесь, это грешно!

Я в аду! Нахожусь я в аду!

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.