Кровавый апельсин стр. 103
Но сейчас мы могли лавировать и сумели бы обойти его.
Расстояние между нашим подветренным носом и его наветренной кормой все сокращалось. Практически между нами уже не было никакой дистанции, и мы мчались бок о бок. Посмотрев на их лодку, находящуюся в тридцати ярдах от нас, я увидел, как Жарре, жестикулируя, что-то кричит своему помощнику ле Барту.
Большой парус яхты Жарре неистово затрепыхался, когда мы прошли между ним и ветром. Жарре резко замедлил движение, а мы рванулись в этот момент вперед.
— Мачта на траверсе! — закричал он. Теперь он уже не мог больше идти курсом бейдевинд.
Мы были спасены, избавлены от опасности,
что Жарре может внезапно промчаться перед нашим носом. Я торжествовал.
Но слишком рано.
До меня донесся вскрик Чарли: Жарре повернул штурвал, и его яхта стремительно рванулась в нашу сторону. На мгновение я не мог поверить в то, что произошло. Это вовсе не был оборонительный прием, предусмотренный правилами. Это была явная попытка тарана.
Я быстро рванул штурвал вправо, и, когда мы резко повернули на наветренную сторону, кильватерная струя издала звук, похожий на удар топора по шпангоуту. Струя, вырывавшаяся из-под тримарана Жарре, окатила меня с ног до головы, когда нос яхты проскользнул почти вплотную к нашей корме. Я почувствовал, как «Апельсин-2» накренился и ветер ударил в паруса. Наветренный корпус на десять футов поднялся над водой. Метнувшись к лебедке, я уменьшил скорость бегунка. Раздался грохот, потрясший «Апельсин-2» от верхушки до днища.
— Спинакер! — закричал я.
Но было уже поздно. Ткань спинакера натянулась и треснула. В образовавшийся разрыв ворвалось мрачное, серое небо. Разрыв все ширился и ширился. Неожиданно весь спинакер разлетелся в клочья, разметавшись по ветру.
Мы укрепили главный парус, переключили управление на автопилот и помчались поднимать другой. Пот струился по нашим телам, облаченным в непромокаемые костюмы. Пока все приводилось в порядок, Жарре оказался далеко впереди. Без спинакера у нас не было шансов догнать француза, а запасного у нас не было.
— Возьми штурвал, — сказал я Чарли.
Передав ему управление, я спустился вниз, достал из рундука флажок, означающий протест, и побежал на бакштаг. Мои пальцы так свело от злости, что с трудом удалось привязать его.
— Ты хоть когда-нибудь видел что-нибудь подобное? — поинтересовался я у Чарли.
— Никогда, — ответил тот.
— Теперь мы проиграем эту проклятую гонку.
— Ага, — заметил Чарли, — пока об этом не узнает комитет.
— У нас нет свидетелей.
— Да, все случившееся чертовски невероятно. В такое трудно поверить.
— Да уж... — печально произнес я.
Небо напоминало сказочный архипелаг из окаймленных светом облаков, дрейфующих по морю звезд. Финишную черту мы пересекли третьими.
Глава 28
Когда Скотто отбуксировал нас к понтону, на «Виль де Жоже» уже никого не было. Пока Чарли и Скотто разгружали яхту и снимали главный парус, я написал протест и отнес в офис организационного комитета. В бухту уже начали прибывать другие яхты. К нам подошел курьер и сказал, что комиссия по протестам может рассмотреть наше заявление сейчас же, если нас это устраивает.
Нас это, конечно, устраивало. Но пока мы шли туда, Чарли сказал:
— Не рассчитывай на очень многое.
Я же был слишком разозлен, чтобы отвечать. Настроение еще хуже, чем когда мы выходили в море.
— Как дела? — спросил ждавший