Кровавый апельсин стр. 126
— Какой смысл? — ответил Чарли. — Мы же идем все время прямо.
Через полчаса дождь усилился. Ходовые огни образовывали на небе красные и зеленые арки, мы приближались к огромным скалам. Но маяк Макл-Флагга все не появлялся.
— Ну где же ты, зараза? — сказал Чарли. — Куда запропастился?
— Ты уверен, что взял правильный курс? — спросил я.
Чарли сказал:
— Да. — По его короткому ответу я понял, что он волнуется. — Я могу перепроверить, если хочешь.
— Нет, — возразил я. — Нет, все нормально.
На фоне неба вздымались черные стены волн. Мы подходили к их основанию и старались пройти стороной. Погружались в воду. Погружались глубоко. Пробивались сквозь гребни, превращая их в облако водяной пыли. Я раскрыл было рот, чтобы все-таки попросить Чарли перепроверить курс. Но так ничего и не сказал.
Следующей волной нас захлестнуло. Мы выбрались на поверхность, с трудом вывернув судно в сторону. Когда нас подняло вверх, мое сердце екнуло и остановилось.
Перед нами раскинулся белый ковер и тянулся далеко, пропадая в дождевой пелене. Я слышал, как Чарли заорал:
— Валы!
И мы упали с волны, очутившись у ее подножия. Правый корпус затрещал, словно трубный глас. Чарли продолжал кричать:
— Лево руля! Лево! Лево! — Он с трудом пробирался по трамполину. Я крутил штурвал, проворачивая паруса грот-мачты, Чарли стаскивал с гика предохранительные тросы. Ветер носился по палубе, «Апельсин-2» задирал нос все выше и выше.
Я потерял Чарли из виду. Вдруг с передней палубы донесся его голос:
— Десять вправо!
Я повернул штурвал. Судно развернулось. Стрелка компаса дернулась, затем встала на место. В каюте перекатывались вещи. Ревущий белый поток пронесся слева от нас.
Лицо у меня покрылось испариной. Мы оказались в скалах. Но в каких скалах?
— Десять вправо! — снова прокричал Чарли. Посмотрев вниз, я увидел, что компас будто взбесился. Он поворачивался на пятьдесят градусов при каждом повороте судна.
— Компас полетел! — кричал я.
— Лево руля! — орал Чарли.
Бурлящая вода совсем покрыла правый корпус. Дождь прекратился, и палуба у меня под ногами уже не качалась с прежней силой.
Теперь, когда дождь кончился, я мог различить Чарли на переднем трамполине. А за ним — еще что-то: белая полоса, разрезающая темноту. Мы прошли через скалы и увидели теперь их с другой стороны. Вот почему здесь было спокойнее. Мы не могли вернуться: шли вслепую, ощущая только раскачивание корпуса.
Осторожно, дрожа от волнения, мы подошли к этой белой полосе. Когда очутились, вероятно, футах в пятидесяти от нее, Чарли заорал:
— Право руля!
Мимо пронеслась скрытая в воде глыба. Во рту у меня пересохло, я был насквозь мокрый от пота. Ну же, разговаривал я сам с собой. Этот риф тянется до самого пляжа. Мы врежемся...
— Лево руля! — надрывался в этот момент Чарли.
Не думая, наугад я повернул штурвал влево. И увидел пересекающую эту ревущую белую полосу дорожку черной воды. Я убрал парус с грот-мачты. Белая вода била с обеих сторон, и Чарли вдруг исчез в кипящей пене, накрывшей передний трамполин. Единственное, о чем я подумал, это о том, что последний раз был у подветренного берега темной ночью. С Эдом Бонифейсом и Аланом Бартоном.
Вода ударила мне в лицо. Это был шквал. Я ощущал, как «Апельсин-2» погружается в воду и вновь выбирается на