Кровавый сад стр. 63
то кругом одни упыри, – рассмеялась Изи. – И потом, может, у них там вечеринка. Скучно же постоянно только лежать. Вот они выбираются, чтобы размяться. Побегать там, попрыгать, булками потрясти. Хотя скорее костями погреметь.
– Или песни какие-нибудь исполнить, – пробормотала Тома, замедляясь и прислушиваясь.
Откуда-то доносилось разноголосое женское пение.
– Почему бы и нет, – согласилась Изи. Потом тоже притормозила и обернулась: – Ты чего?
– Ты что, не слышишь? – тихо спросила Тома. – Голоса.
– У-у, теперь у тебя еще и голоса в голове. Приехали.
Томе в очередной раз захотелось ударить подругу. Но не драться же здесь. И сейчас. Но когда-нибудь – обязательно.
А теперь где-то совсем рядом несколько женщин выводили на разные лады какую-то мелодичную песню, кажется посвященную ночи и луне. Знать бы, где именно они собрались. А то в прошлый раз колыбельная на Божедомке исполнялась при странных похоронах под окнами.
– Хм, и правда, – усмехнулась Изи, склонив голову к плечу. – Тут кто-то поет.
Теперь подруги застыли и прислушались вместе, стараясь не шуметь. Поблизости женщины распевали:
Ой ты, матушка-луна, Плывешь по небу одна. Светишь страннику в пути. Нас, родная, защити! Скрой нас, милая, в ночи, Где мы спрятались, молчи. Не дай птице прилететь И за нами подглядеть. Ветры злые утиши, Звери пусть поспят в глуши. Речка пусть не видит нас, Не коснется нас злой глаз. Люты ветры пролетят, Духи темны просвистят. Ой ты, милая луна! Будь к нам, милая, добра!
Дальше доносились только напевные переливы.
– Кто это вообще? И где? – Изи вытягивала шею, осматриваясь.
– Наверное, вон там, – Тома указала на небольшую возвышенность.
– И нам как раз туда. Конечно же! Ну не обратно же идти, – пробормотала Изи. – Ладно, давай попробуем как-нибудь сбоку просочиться. Может, получится.
Подруги направились к роще на краю пустыря. Добрались до раскидистых ив и пошли по кромке, задевая ногами высоченные травы и цветы пижмы и тысячелистника. Хорошо, что здесь хотя бы крапивы не было.
Слева равнина стала понемногу уходить вверх, превращаясь в невысокий пологий холм. На вершине перемещались тени. Кажется, женские, в длинных платьях. Они сменяли друг друга, мерцая в лунном свете и размахивая руками.
– Девки в сарафанах водят хоровод, – констатировала Изи, глядя на танец. – Там уроды таксиста убили, тут хоровод. Мне иногда кажется, что у меня поехала крыша и меня закрыли в психушке. И все это просто глюки.
– И я тоже глюк? – спросила Тома, наблюдая за плавным поющим хороводом.
– И ты тоже, – вздохнула Изи.
– Ну, спасибо. – Честно говоря, Тома часто думала то же самое про себя.
– Тс-с! – прошипела Изи и резко опустилась на корточки.
Тома сделала то же самое и увидела, что совсем недалеко от них бродят две девушки в сарафанах и с распущенными волосами. Они собирали августовские цветы и вплетали их в венки.
– Когда барыня-то вертается? – спросила одна из них, скручивая травы.
– Не знаю, – ответила другая. – Как возвернется, так уж узнаем. Не преминет кого-то уволочь. Чтоб ей подавиться.
– Обряд же, – возразила ее подруга, срывая тысячелистник.
– Да что эти обряды, – отмахнулась первая. – Эта ведьма давно уж душу-то себе что каленым железом выжгла. Одна зола и осталась. Ее уж ничего не возьмет.
– Смертушка всех заберет, – покачала головой вторая девушка.
– Ее даже безносая побрезгует забрать, – сквозь зубы