Круги в пустоте стр. 32
симпатичные парни могли совершить такое. То есть, конечно, полковник прекрасно все понимал, но недисциплинированная душа никак не могла взять в толк доводы ума и житейской мудрости. Ладно, как бы то ни было — пацаны должны будут ответить по всей строгости, плюс еще на три копейки сверху. Отсканировав Лешкины рисунки, он приаттачил файлы к письму и выслал на служебный емейл Дронина. А потом озабоченно сказал сыну:
— Есть подозрение, что мы с тобой очень уж давно не были в зоопарке. Надо это дело исправить. Собирайся, поехали.
…Коля Дронин торжествующе помахал свеженькой компьютерной распечаткой.
— Вот, стопроцентное попадание. Все трое гавриков в одной банке… в томате. Учащиеся восьмого «б» класса 434-й школы. Александр Баруздин, Дмитрий Самойлов, Илья Стеклов. Баруздин состоит на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Самойлов со Стекловым имеют по одному приводу. Все трое двадцать первого мая во второй половине дня действительно находились в Измайловском парке, поскандалили там с продавщицей в ларьке. Показания продавщицы относительно угроз поджога имеются. Я решил не сваливать дело на местных участковых, дал команду своим орлам. В общем, за ними сейчас поехали, скоро привезут поганцев. Ну, мы тут оперативно и решим, как с ними быть дальше.
Петрушко кивнул.
— Спасибо, Коля. Я всегда в тебя верил.
— Только вы… Виктор Михайлович, — предупредил майор, — вы все же держите себя в руках… я в смысле — без рук. То есть я понимаю, конечно, я бы и сам… но все-таки это же иначе делается…
— Да ты не суетись, Коля, — успокоил его Петрушко, — я же не маленький. Может, позавчера я и свернул бы им шейки… по свежим впечатлениям, а сейчас все будет в порядке. Мне просто посмотреть на них нужно. Ну а что касается профилактики… тут уж твоя епархия, тут тебе виднее. Я просто посижу, посмотрю.
— Ну и лады, — сейчас же повеселел Дронин. — Тогда давай пока что чайку? Леночка, — нажал он кнопку селектора, — сооруди-ка, детка, нам чаю, покрепче. И непременно с бубликами!
Для беседы с поганцами решено было использовать «подвал номер семнадцать» — так его в шутку окрестили сотрудники. Подвал действительно впечатлял — мрачные высокие своды, затянутые вечной паутиной углы, облупившаяся штукатурка стен, и высоко-высоко вверху, куда выше человеческого роста, маленькое, забранное толстой решеткой оконце. Если бы не голая лампочка под потолком, подвал бы и в самый солнечный полдень тонул бы во тьме.
Для допросов его не использовали — там комендант хранил всякую хозяйственную утварь, ведра, тряпки, веники. Больше он ни на что и не годился — вечно сырой, холодный, больше получаса там и не просидишь. Разве что давить на мозги несознательным подследственным — но и клиентов в это здание привозили серьезных, таких мрачным подвалом не сломать, разве что утомительными, изо дня в день тянущимися многочасовыми допросами.
Однако сейчас «подвал номер семнадцать» подходил как нельзя лучше. В самом деле, не в кабинете же Дронина общаться с малолетними уродами — там слишком светло и интеллигентно, там компьютер, книжные полки, репродукция Шишкина на стене. Не впечатлит.
Тряпки и ведра быстренько перекидали в соседнее помещение, маленькую каморку, примыкающую к подвалу и соединяющуюся с ним железной дверью. Со склада притащили списанный стол и у стены поставили табуретки. Розетка