Круги в пустоте стр. 66
вот, вроде хоть что-то. Правда, понять что-то содержательное сложно.
— Послушаем еще, — предложил Петрушко, перематывая кассету.
— По крайней мере, — заметил майор Семецкий, замначальника оперативного отдела, — подтвердилась гипотеза о переходе сюда эмиссара из Тхарана. Понять бы еще, что за исход он готовит, и чем это опасно нашим олларским друзьям…
— Если это действительно друзья, — покачал головой Виктор Михайлович. — Фактически мы ничего о них не знаем, и есть ли у нас общие интересы — вот вопрос. То, что они хотят решить свою проблему нашими руками — очевидно. И я не вижу в том ничего плохого, если это и нам выгодно.
— Нам-то выгодно, — решительно заявил Гена. — Те, с кем мы держим контакт, «Люди Единого», по крайней мере не хотят, чтобы от них к нам кто-либо перемещался. Как я понимаю, и мы добиваемся того же.
— Граница на замке? — прищурился Юрик Семецкий. — Разумно. Отношения могут быть лишь потом, когда их при необходимости можно односторонне прекратить. А эти «Люди Единого» что-то вроде секты?
— Видимо, — кивнул Гена. — Но секта многочисленная, готовящаяся со дня на день стать господствующей верой.
— Вот только в их религиозные войны нам и не хватало влезать, — усмехнулся Петрушко. — Как-то, знаете ли, и своих ваххабитов по уши хватает.
— А кто влезает? — удивился Семецкий. — Пускай Тхаран отсюда убирается, а уж как они в Олларе будут между собой грызться, не наша забота. «Люди Единого» наши союзники лишь в том, что касается блокады.
— А вы уверены, ребята, — подала голос молчавшая доселе Генина ассистентка Лариса, — что блокада всегда будет нужна этим «единянам»? Что они сами не полезут к нам, со временем? Нести, например, свет истинной веры? Фанатики, они же и в Африке фанатики. А тут даже не Африка, тут вообще…
— Лариса Сергеевна, — терпеливо произнес Петрушко, — здесь ни в чем нельзя быть уверенным. Это уравнение с кучей неизвестных. Мы не можем сейчас решать стратегические задачи. Нам бы вышибить отсюда эмиссара и предотвратить дальнейшие перемещения, вот и все.
— И ребенка бы вернуть, — деловито пробасил Юрик. — Русские своих не бросают.
Окружающие невесело рассмеялись.
— Пап, — дернул его за рукав Лешка, когда они уже выползли из душной электричкиной утробы на потрескавшуюся старенькую платформу, — а я там этого дядьку видел. Правда!
— Какого такого дядьку? — скучно отреагировал погруженный в себя Петрушко.
— Ну того самого! Который в парке, — протянул Лешка, досадуя на папину непонятливость и заторможенность.
Виктор Михайлович поперхнулся и кинул быстрый взгляд на супругу. Ну, хвала небесам! Настя, невзирая на неподъемные сумки, стремительно неслась впереди, и цель ее не вызывала сомнений — крашенный в темно-зеленые тона станционный магазин.
— Леш, ты это серьезно? — отчего-то шепотом переспросил он. — Ты не шутишь?
— Я что, выгляжу как идиот? — сын решил обидеться. — Я что, дурной или слепой? Именно этот дядька, что в парке хулиганов прогнал. Он наискосок по проходу сидел.
Петрушко сделал пару глубоких вдохов.
— Почему же ты мне сразу не сказал?
— А зачем? — Лешкиному удивлению не было предела. — Что мне, делать больше нечего?
— Ну, — терпеливо ответил Виктор Михайлович, — я бы поблагодарил его, познакомились бы…
— Да он, наверное, и не помнит про меня! — махнул рукой Лешка. — И вообще, нафиг он нам сдался? Скучный весь такой, газету читал…
— «Нафиг» говорить неприлично, — автоматически среагировал Петрушко. —