Круги в пустоте стр. 85
Михайлович поежился.
— Леш, — ласково произнес он, — а стоит ли об этом? Главное, что больше такое не повторится.
Лешка прислонился щекой к его плечу.
— Их теперь в колонию, да?
— Почему ты так думаешь? — осторожно спросил Петрушко.
— А Николай Викторович сказал, ну, тот майор, который тогда меня спрашивал. Их действительно посадят, да?
— Не знаю, — развел руками Виктор Михайлович. — А почему это тебя так заинтересовало?
Лешка засопел.
— Ну, просто… — сказал он наконец. — У нас в классе ребята однажды про эти колонии говорили, у Вовки Тяпина там старший брат сидит, он в прошлом году из чужой машины магнитолу взял, а его поймали. Говорят, там бьют, и кормят плохо, это правда?
— Ну, сложно сказать, — пожал плечами Петрушко. — Наверное, в разных местах по-разному. Бывают и хорошие колонии, где работают честные люди и поддерживают порядок. Недавно вот по телевизору такую показали. Но где-то попадаются и люди похуже… Да и ребята, как ты понимаешь, не сахар, их же чаще всего заслуженно туда помещают. Ну а дальше уж как получится…
Лешка помолчал, подумал.
— Знаешь, пап, ты, может, удивишься, а мне этих мальчишек жалко. Они там, в парке, были злые, но ведь они, наверное, не всегда злые. Я вот тоже злой иногда бываю.
— Но ты ведь, когда злой, ноешь и скандалишь, а не мучаешь тех, кто слабее, — терпеливо возразил Петрушко. — А они мучили. Тебя. С наслаждением. Чувствуешь разницу?
— А может, они в первый раз? А теперь их будут мучить, а их мамы будут плакать. Это хорошо, да?
Виктор Михайлович внимательно взглянул на сына.
— Нет, Алешка, это, конечно, не есть хорошо. Но вот что лучше — чтобы их мучили, или чтобы мучили они? И то, и другое — плохо. А приходится из этого выбирать. Вот как тут быть?
— Пап, я не знаю, как быть. Я просто не хочу, чтобы их в колонию. Ну, пусть им… — Лешка наморщил лоб, — ну пусть им двойку по поведению в году поставят, и отругают, чтобы им стыдно стало.
Петрушко невесело усмехнулся.
— Будто это от нас с тобой зависит… Да и, боюсь, это бы на них не повлияло. Они ведь уже большие ребята, и наверняка у них уже имеется опыт нравоучений… не реагируют они. Нет таких слов, чтоб на них подействовали.
— А почему? — не сдавался Лешка. — А вот тот дяденька, что их остановил. Он ведь как сказал: «Стоять!», так они и замерли, будто замороженные. Может, он знает, какие слова на них действуют?
— Тот дяденька… — вновь усмехнулся Виктор Михайлович. — Не уверен, что дяденьке удалось пробудить у них совесть… А насчет колонии можешь не волноваться. В среду мне звонил Николай Викторович. Уголовное дело закрыто. Оказалось, эти ребята сейчас тяжело больны, и уже незачем их наказывать. Им и так несладко.
— А что с ними случилось?
Петрушко пожевал губами. Лукавить ему не хотелось, а всей правды говорить не следовало.
— Да он не объяснял толком. То ли что-то инфекционное, то ли нет. Медики, говорит, пока непонятно. Как-то эти ребята сразу заболели… после того случая. Может, их Бог наказал?
— Я вот весной книжку читал, — спустя какое-то время вздохнул Лешка. — Называется «Дети подземелья». И там одна маленькая девочка была, она долго болела, и ее