Крушение "Мэри Дир" стр. 116
позже раздалось какое-то бормотание и чавканье, и в тот же момент из тумана возникло темное пятно, оказавшееся военным кораблем, который проскользнул совсем близко от нас. Его силуэт мелькнул на миг неотчетливым размытым видением, словно черная, огромная скала с бурунчика-ми волн у основания, и быстро исчез, а мы, гонимые приливом, все неслись вперед.
– Боже мой! И когда это кончится! – тяжело дыша, произнес я.
Мы перестали грести, и вокруг нас слышался только шепот моря. Из-за серой завесы тумана возникла еще одна скала, похожая на согнутый палец, торчащий из белой пены. Из-за этого проклятого тумана мне казалось, будто я попал в какое-то столпотворение, где скалы несутся на нас, словно корабли. Сначала поднялась зыбь, потом волны стали все больше и больше, и внезапно море словно взорвалось. Вода перехлестнула через борт, лодка ударилась дном о затопленную скалу, и течение потянуло нас прямо в водоворот. Лодка наполовину заполнилась водой, мы оба промокли, стало ясно, что двигаться дальше в бесчисленных водоворотах среди опасных скал – бессмысленная затея. Мы находились уже на Минкис, но сейчас у нас не было шансов определить свое местоположение в районе рифов, площадь которых достигала почти трехсот квадратных миль.
– Придется обождать, пока рассеется туман, – сказал Патч. – Здесь во время полного отлива очень опасно.
Мы нашли небольшую бухточку, укрытую выступом уродливой скалы, где вода была спокойной, как зеркало, привязали лодку к острому выступу и, совершенно одеревеневшие, вылезли на плоскую верхушку. Промокшие куртки не давали тепла, и, чтобы согреться, мы начали усердно прыгать, топать и размахивать руками.
Доев остатки шоколада, мы начали неспешную беседу, благодаря Бога хотя бы за звуки наших голосов, раздававшихся в этом промозглом, ужасном месте. Разумеется, Патч завел разговор о «Мэри Дир»: ведь мы были так близко от нее. Он немного поговорил о Раисе, рассказал мне о смерти Таггарта. Казалось, ему нужно было выплеснуть наболевшее.
– Бедолага! – прошептал он. – Ради этой своей девочки он продавал свою душу во всех портах Дальнего Востока. Он разрушил свое здоровье, беспробудно пил и брался за любое сомнительное дело, сулившее больше, чем жалованье капитана. Потому его и наняли в Сингапуре.
– Его там нанял Гундерсен?
– Вероятно. Не знаю. Но кто бы это ни был, момент он выбрал не лучший; старик возвращался к дочери и не собирался топить судно во время своего последнего плавания.
– И за это Деллимар убил его? Вы на это намекаете? Патч помотал головой:
– Нет, не думаю, что он собирался убивать Таггарта. По-моему, он просто припрятал спиртное и стал ждать, когда старик сломается настолько, чтобы за выпивку сделать все, что нужно. Он не мог знать, что старик умрет в ту же ночь. – Патч улыбнулся мне краем рта: – Но ведь это не меняет дела, правда?
В ту злосчастную ночь Патч провел с Таггартом несколько часов, слушал его несвязный бред и восстанавливал по обрывкам фраз историю его жизни: риск, плутовство, сомнительные сделки… Однажды утонули двое членов команды. Вот тут-то Таггарт и запил.
– Как и большинству из нас, ему надо было забыться! – продолжал Патч, снова переживая трагедию этого страшного старика.
Внезапно он переключился на дочь. Фотография… Она так много значила для него; он