Крылья для двоих стр. 79
еще маленькая, глупенькая, ей в куклы надо играть...» – твердил он себе.
Не помогало. Эта «маленькая» целовалась, как большая, и глупостей от нее он слышал в десять раз меньше, чем от своих ровесниц. А при взгляде на Катю в животе начинали летать перышки и щекотать его. Хотелось то ли чихнуть, то ли нервно почесаться, то ли поцеловать ее...
От мысли о последнем перышки исчезали – становилось дурно.
– Я не могу тебя ждать, – наконец, собравшись с силами, сказал Артур. – Тебе лучше уйти... герой твоих грез, к сожалению, не так благороден, как тебе кажется.
– Ты боишься меня полюбить?
Боялся он другого, но говорить об этом ей не собирался.
Катя спрыгнула с табурета, приблизилась к нему и обняла за талию.
– Артур, я буду делать все, как ты скажешь, никогда-никогда не стану с тобой спорить, могу приходить, убирать квартиру, еду готовить, ухаживать за тобой...
Это была первая и единственная сказанная ею глупость.
Каким бы привлекательным ни выглядело подобное предложение, не хватало главного – равенства. Ему частенько доводилось встречаться с девушками, которые хотели делать для него все, он же для них не стремился сделать даже приятную мелочь.
– Ценно лишь то, что достается нам с великим трудом, – проговорил он, глядя на ее длинные пушистые ресницы, касавшиеся
его свитера. – Парням не нужно предлагать так много... Им трудно отказаться, но если кто-то согласится, ничего хорошего не выйдет.
– А ты не отказывайся! – крепче обнимая его, воскликнула девочка.
Артур вынул мобильник и, прежде чем набрать номер друга, сказал:
– Прости, не могу.
Катя заплакала.
Глава 18
Стальные блинчики
День проносился за днем, облетала с кленов листва, все реже в небе виднелись стаи птиц, улетающих на юг. Зарядили дожди, зачастили ветра. Оля бродила по лужам и насаживала на острый кончик зонта красивые листья. Желтый, красный, оранжевый, черепаховый, большой, маленький, средний...
Скучное бесцветное небо смотрело в лужи по-зимнему холодно. Руки мерзли даже в перчатках, а изо рта шел пар. Девушка шла очень медленно, наслаждаясь каждым шагом, что приближал ее к скамейке... и к Нему.
Вчера они не виделись.
Он не пришел, и аллея впервые показалась ей пустой и невзрачной, точно багряная листва в один миг побледнела. В груди неугомонным зверьком скреблась тревога: «А вдруг он и сегодня не придет? Вдруг ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра... никогда больше?»
О таком и думать было страшно. Но еще страшнее было думать о самом страхе и причине, по которой он возник. Не каждый день ей приходилось бояться разлуки с малознакомым человеком.
«Всего-навсего какой-то рыжий... – вздыхала она, – невоспитанный, агрессивный, наглый, рыжий-рыжий... Какой же еще? Необыкновенный и такой... такой непонятный и родной».
За раздумьями Оля не заметила, как почти дошла до скамейки. Очнулась, лишь когда возле ее ноги по воде проскользнул маленький блестящий предмет. Она подняла голову и увидела Дениса. Он сидел на скамейке, не касаясь ногами земли, и чем-то швырялся. Вокруг от постоянных дождей разлилось целое озеро, и не будь на ногах девушки резиновых сапог, к скамейке было бы не подступиться.
Мешкать она не стала, подошла и как ни в чем не бывало уселась.
Парень не отреагировал. Тогда она почувствовала необходимость объясниться, вынула из внутреннего кармана маленькую