Крысиный король стр. 134
Лобовое стекло поезда залило кровью, которая уже засыхала, превращаясь в корку. От тела погибшего почти ничего не осталось, идентифицировать личность не представлялось возможным. О зубах говорить не приходилось, после того как на лицо со всей силой обрушились стекло и металл.
От этого преступления невозможно было отвлечься, оно было повсюду: на платформе, на забрызганных стенах, оно вывалилось на контактный рельс, размазалось во всю длину первого вагона. Не было телекамер, которые записали бы исчезновение преступника или смерть жертвы. Тот и другой пришли и ушли незамеченными. Казалось, что железные колья, окровавленные обрывки веревки, изуродованное тело — все как по волшебству само собой возникло из темноты тоннелей.
Краули переговорил с детективом, расследующим дело; у того до сих пор тряслись руки, хотя он приехал на место преступления с час назад, даже больше. У Краули были лишь неясные догадки о том, как связать это с его собственным расследованием. Здесь и жестокость выглядела по-другому. Убийство полицейских казалось взрывом колоссальной ярости, но взрывом стихийным, неотвратимым в своей мощи. Здесь же налицо была картина художественного садизма, ритуальный обряд, похожий на жертвоприношение какому-то страшному божеству. Все было задумано таким образом, чтобы лишить жертву достоинства и малейшей способности к сопротивлению. Краули задавался вопросом, был ли мужчина — они нашли кусок плоти, свидетельствовавший, что это был мужчина, — в сознании и здравом уме, когда на него летел поезд. Краули поморщился, от ужаса к горлу подкатила тошнота.
Снова и снова, несмотря на различия, Краули про себя связывал эти два преступления.
Что-то общее было в этой адской непринужденности, с которой людей лишали жизни, в упоении убийственной властью, в абсолютной уверенности в том, что жертва не имела ни малейшего шанса на спасение.
Он попросил дрожащего детектива из Кэмдена связаться с ним, если будут новости, намекая на параллели, которые он, возможно, проведет между этим делом и своим.
Теперь, несколько дней спустя, Краули все еще видел во сне Морнингтон-Кресент, хаотично забрызганные стены, красный ковер внизу, мясницкий шик, страшный декор.
Он был убежден, что три (четыре?) убийства, которые он расследовал, содержат некую тайну. Загадок оставалось гораздо больше, чем того, что удалось раскопать. Против фактов не попрешь — но ему по-прежнему хотелось верить, что Сол не совершал этих преступлений. Он нашел утешение в твердой, хоть и неясной уверенности, что происходит что-то значительное, что-то пока необъяснимое, и, что бы Сол ни делал, он так или иначе не отвечал за свои действия. То ли парень испытал внезапный приступ безумия, то ли им кто-то управлял, то ли тут было что-то еще. Краули ничего не знал.
Глава 15Пит долго уговаривал Наташу взять его в джангл-клуб. Эти назойливые просьбы раздражали ее, и она спросила наконец, почему он не сходит сам, но Пит шумно запротестовал, упирая на то, что он новичок и ему страшно (что было, если честно, совершенно справедливо, учитывая атмосферу во многих клубах). Так что во многом его нытье было оправданным.
Он придумал пару хороших отмазок. Мол, он не знает, куда идти, а если последует ужасающим советам «Time Out», то может в одиночку забрести на жесткую техновечеринку или вроде того. Наташа, наоборот, знала все места и могла бесплатно попасть на лучшую вечеринку в