Крысиный король стр. 140
почти иссяк, животные, невидимые, расползлись и растворились в щелях города.
Сол все так же неторопливо прохаживался, когда на улице за его спиной началось столпотворение. Люди в панике неслись прочь от открытого люка.
— Какого черта он тут открыт? — прорезался чей-то вопль на фоне арабского галдежа.
Сол скользнул в темноту ближе к краю улицы. Крысы уже исчезли, и социально ответственные граждане аккуратно водрузили на место железную крышку. Сол медленно повернулся и вызывающе прислонился к стене. Он внимательно рассматривал свои ногти.
В нескольких футах справа он заметил беспорядочно приткнутые один к другому мусорные баки; из них вывалились мешки, от которых доносился слабый запах пахлавы, конечно же, с примесью гнили. Из мешков послышалось шуршание. Над черной пластиковой грудой показалась измазанная медом голова. Вокруг нее тут же появилось множество других.
— Наелись? — прошипел Сол, не раскрывая рта. — Отлично.
В ответ из баков донеслось негромкое повизгивание.
Чуть поодаль, в царстве кондитерских, неуверенно посмеивались те, кто объединил свои усилия, чтобы снова запечатать канализацию. Они делились сигаретами и нервно осматривались, побаиваясь, что крысы вернутся.
Сол подошел к мусорным бакам.
— Итак, отряд, — сказал он спокойно. — Покажите, на что вы способны. Первый переулок направо, шагом марш, бесшумно, как… как мыши? Ни пуха. Я верю в вас.
Взрыв — и сотня бурых торпед бросилась из укрытия. Сол наблюдал, как они исчезали в водосточных трубах, в стенах, пролезая в щели между кирпичами, и растворялись в темноте, что начиналась от самых карнизов зданий и спускалась вниз. Баки сразу опустели.
Сол медленно и осторожно развернулся на пятках. Он тяжело волочил ноги, еле передвигая их. Опустив голову на грудь, он брел и размышлял.
Он чувствовал себя так, будто вдруг растратил всю свою силу.
Сол задумался: а чего он вообще хотел добиться? Взять реванш? Развеять скуку? Бросить вызов?
Он становился Крысиным королем. Но так ли это? Правда ли он Король? Непонятно. Он не просил крыс следовать за ним, но хотел убедиться, что может им приказывать.
Он понимал, что следует опасаться Дудочника, что надо подумать и составить план, но не мог, сейчас не мог. Он был в замешательстве, разуверился, чувствовал, что его предали. Он дал понять это Крысиному королю. Тому, который не искал его, не пытался остановить его, не стремился его вернуть.
Он не знал, что Крысиный король думает, не знал, куда идти и когда возвращаться. И, кроме того, он ощущал полнейшую бессмысленность собственной свободы. Долгое время его переполняло чувство вины перед отцом — ведь он так и не оправдал родительских ожиданий. Потом его переполняли чувства к Крысиному королю, переполняли тревога и изумление.
Теперь внутри стало пусто, абсолютно и неожиданно. Он чувствовал себя совершенно одиноким. Чувствовал легкость, будто с каждым шагом земное притяжение понемногу его отпускало. Будто он терпел целый день и наконец помочился или очень долго нес тяжелый груз, так долго, что успел забыть о нем, а теперь сбросил. Он чувствовал, что его несет ветром и он не может остановиться. И каждое движение, впервые за все время, что он мог припомнить, вообще впервые в жизни, зависело только он него.
Впереди в переулке кто-то пронзительно вскрикнул, Сол чертыхнулся и бросился туда. Он повернул за угол и вгляделся в