Кто не спрятался стр. 44
- Дайте хоть перец, - вздохнул он. - Натягивал? Долгонько... - И удивился: - А вы что же, совсем не знакомы с моей биографией?
- Представьте себе - нет, - слегка разозлился я. - Знаком только с биографией вашего брата - в общих чертах. А вашу мы пока еще не проходили.
- И слава Богу! - замахал он рукой.
- Есть будете? - спросил я, доставая тарелки.
- С удовольствием составлю вам компанию. Значит, говорите, в общих чертах? - Он принялся за пельмени. - Охо-хо-хо!
- Что, горячо? - поинтересовался я.
- Нет, - ответил он. - Это я насчет общих черт. Хуже нет, молодой человек, чем знать что-то "в общих чертах". От этого, между прочим, проистекли страшнейшие дела в истории человеческой. От того, что люди брались за дело, зная его только в этих самых... общих. Подробности! Вот то единственное, что создает картину, что питает мозг и воображение!
"Да он философ, черт его подери, - подумал я, наворачивая пельмени. Интересно только, чего ему надо?"
Вот вы тут сидите сейчас и думаете, - продолжал он. - Зачем приперся ко мне этот старый хрен и с какой целью он здесь разглагольствует? Поэтому сразу отвечу: я пришел к вам поговорить о подробностях биографии.
Моего брата, моей, ну и... и вашей.
- Не вижу связи, - заметил я. Такое соединение наших биографий не вызывало у меня восторга.
- Еще бы! - усмехнулся он. - Если б вы видели эту связь, то, наверное, сами меня стали искать.
Вероятно, на моем лице отразились кое-какие сомнения, потому что он вскинул руку:
- Слушайте, слушайте! Жили-были на свете два брата-близнеца...
Я откинулся спиной к стенке, приготовившись слушать длинный рассказ о воровском грехопадении, которых на своем веку мне пришлось терпеливо выслушать не один и не два. Но я ошибся. Притча оказалась на удивление короткой. Близнецы родились в обычной, довольно скромной семье, учились в школе, потом даже в университете. Вопреки обещанию Арсений Федорович подробности не "педалировал", рисовал судьбу близнецов широкими мазками. Пока не дошел до момента, когда один из братьев совершил свое хоть и первое, но очень тяжкое преступление. Здесь мой гость сбавил темп рассказа.
Преступление было тяжким настолько, что мера наказания полагалась за него одна - расстрел. И все уже было готово, и все доказательства, показания, улики собраны, и уже обвинительное заключение подписано прокурором и предъявлено, оставалось только передать дело в суд... Когда пришел другой брат и сказал, что вышла ошибка. Что преступление совершил он.
Я слушал со всевозрастающим интересом. Мне, как практику, такая ситуация представлялась крайне занятной.
- Ну-ну, - подбодрил я его. - Что было дальше?
- Дальше было то, что и ожидалось, - вздохнул он. - Дело вернули на доследование, промучились еще с полгода и в конце концов пришли к тому, что виновен тот, на кого думали с самого начала.
- Так какой же результат? - удивился я.
- Результат такой, что стопроцентной уверенности у суда теперь не было, и он вместо вышки влепил четвертак. А там амнистия... и так далее.
Насколько я мог судить по интонации, да и по лицу Арсения Федоровича, подробности кончились. Поэтому