Кто не спрятался стр. 61
на мальчишек.
- Кто из вас его первый увидел?
- Я, вроде... - Один из мальчишек, толстый, веснушчатый, сглотнул и переступил с ноги на ногу. На кота он старался не смотреть.
- Где он висел? - продолжал расспрашивать Дыскин.
- Там... - парень махнул в сторону выхода из двора. - На дереве, прямо над дорожкой.
- Во сколько это было?
- Ну... часов в десять. За хлебом меня послали.
- Значит, в воскресенье в десять утра? - уточнил я.
- Угу, - подтвердил мальчишка и снова переступил ногами. Похоже, больше всего на свете он хотел поскорее отсюда удрать.
Судя по
всему, Дыскин был прав. Кота не просто убили. Его еще и повесили на ветку в самом людном месте, где он был бы обязательно обнаружен. Причем повесили достаточно высоко, чтобы первый же доброхот не сумел снять его с легкостью. Снял Рыжего сам Байдаков. Похоронил и отправился справлять поминки по нему к гастроному - все, как оно и было кем-то задумано.
Дыскин встал, отряхнул землю с колен и ладоней, сказал парням:
- Сгоняйте, ребята, к молочной, принесите картонную коробку. Покрепче.
Мальчишек сдуло ветром. А я спросил удивленно:
- Ты чего хочешь?
- Пока возьмем его с собой. - Дыскин бросил быстрый косой взгляд на Панькина и коротко отрезал: - Пригодится.
Через полчаса мы стояли на последнем этаже мрачного пятиэтажного дома из бурого кирпича - их тоже строили после войны пленные немцы. Перед нами была высокая дверь, обитая дерматином, из-под которого там и сям лезла серая от времени вата. В левой руке Дыскин держал под мышкой картонную коробку, правой нажимал на звонок. Дверь не открывалась. Тогда он, оставив церемонии, принялся колотить в нее ногой.
- Да слышу, слышу, - донесся до нас далекий недовольный голос. Замок цокнул, и перед нами возникла удивительно неприятная на вид личность. Маленький, меньше Дыскина, тщедушный человечек, над узкими плечами которого на тонкой шее держалась голова ископаемого ящера. Сплошная челюсть, а плоский нос, крошечные глазки и мохнатые ушки - все в придачу к ней.
Увидев Дыскина, ящер коротко моргнул и попытался захлопнуть перед нами дверь, но не на того напал. Валя уже шагнул вперед, за порог, напирая сразу грудью и коробкой. Я держался вплотную за ним.
- Ты что же, Сипягин, не рад гостям? - громко спросил Дыскин, и я догадался, что хозяин, видимо, глуховат.
- Рад, рад, - пробормотал Сипягин, отодвигаясь. - Тебе попробуй не обрадуйся.
Он ухмыльнулся, и я увидел, что челюсть у него сплошь стальная.
Мы прошли в комнату, и я с интересом огляделся в ней. Здесь повсюду лежали и висели ковры: на полу, на стенах, на диване. Два полированных серванта были плотно забиты разнообразным хрусталем и удивительно безвкусным фарфором какие-то слоны, футболисты и медведи с баянами. Я глянул на потолок - он оказался без ковра, но зато с хрустальной люстрой. Воздух был затхлый, пахло пылью.
Дыскин тоже огляделся и сказал, почти проорал:
- Все копишь добро? А кому достанется?
- Не тебе, - буркнул карлик, буравя нас настороженными глазками.
Сев без приглашения на стул, Дыскин спросил:
- Знаешь, зачем пришли?
Сипягин поджал губы.
- И