Кто не спрятался стр. 77
Раздвигая толпу плечом, лохматый протиснулся вниз, к барьеру, и оказался рядом с маленьким плотным коротышкой в распахнутом пальто, вокруг которого происходило постоянное движение наподобие водоворота. Люди подходили и отходили, совали деньги или, наоборот, получали, а букмекер с непостижимой скоростью обслуживал клиентов, успевая считать купюры и что-то чиркать в своей программке. Однако с появлением лохматого в рабочем ритме коротышки произошел легкий сбой. Оставив на секунду-другую остальных игроков, он нашел для посыльного Глобуса не только деньги, но и улыбочку. Как мне показалось слегка подобострастную.
Красавчик в твидовой куртке слегка наклонился к уху лысого. Я весь подался вперед и услышал:
- Мы сегодня играем конюшню?
- Да, - буркнул в ответ Глобус. - Два раза. Все заряжено.
Красавчик с удовлетворенным видом откинулся. "Отлично, - подумал я. - "Мы" - это замечательно!" Вот и первая связь наметилась. Насколько позволяли судить мои знания предмета, этот диалог, во-первых, означал, что сегодня, по крайней мере, в двух заездах "заряженные" наездники, которым за это заплатили, будут придерживать лошадей, выпуская вперед какую-нибудь темную кобылку, а во-вторых, что твидовый красавец и наш Глобус хлебают из одного корыта. Причем, если я правильно оценивал статус лысого, сам он, не считая мелких ставок у бука, играть не станет. По всему ипподрому разбросан добрый десяток "ставщиков", которые в нужный момент поставят определенную сумму на заранее известную комбинацию. В конце концов, денежки все равно стекутся туда, куда надо.
После четвертого или пятого заезда красавчик снова наклонился к Глобусу, сказал что-то, чего я не расслышал, хлопнул его легонько по рукаву и стал пробираться к выходу. Я вытащил из кармана платок и вытер совершенно сухой лоб. Дыскин смотрел на меня вопросительно. Я показал ему глазами на твидового, и он, еле заметно кивнув, двинулся следом.
Время тянулось томительно медленно. Я заглянул в конец программки последний заезд начинался в шесть вечера, а сейчас только начало пятого! Глобус развлекается, лохматый работает, а я, видимо, составляю им компанию. Ноги у меня затекли, с непривычки от долгого стояния ломило спину. К шестнадцатому заезду я насчитал тридцать девять человек, которые приветствовали Глобуса, пожимали ему руку и даже кланялись. Но ни один из них в разговоры с ним не вступал.
Наконец отзвучал последний гонг. Толпа тотошников потянулись к выходам, трибуны пустели. Но я рано обрадовался: Глобус никуда не торопился, а его чернявый охранник развил бурную деятельность. Он сновал туда и сюда, переходил от одного к другому, и всюду, насколько я мог видеть, ему отстегивались купюры. Сначала я было решил, что это "ставщики" отдают ему полученное в результате "заряженных" заездов, но вскоре понял свою ошибку. Лохматый собирал деньги у букмекеров - вон и коротышка в пальто нараспашку с улыбочкой сунул что-то ему в руку. Буки - публика тертая. И если все они беспрекословно платят... Это уже походило на оброк. Иными словами - рэкет. Лысый Глобус, опершись о стенку, благосклонно взирал сверху на всю эту суету.
Управившись с работой, подошел лохматый, и они вместе с хозяином, не торопясь, покинули ипподром. Мой "Жорж" стоял ближе к выходу, и я наблюдал, как чернявый громила открывает Глобусу дверцу белой "волги" и чуть только его туда не подсаживает. "Надеюсь, хоть